Как я ни пыталась выяснить, сколько империалов тратит на меня Рик, он упрямо отмахивался, заявляя, что я не должна об этом беспокоиться. Я и не беспокоилась – отец оставил Рику достаточно крупную сумму, и мальчик уже давно научился управлять своим состоянием, чтобы преумножить его. Но меня снедало любопытство. Во сколько обходится моя жизнь? Я даже пыталась найти ответ в инфсети, но там об Отторжении оказалось на удивление мало сведений. А о стоимости лекарства – так вообще ничего.
Моя болезнь оказалось настолько редкой, что практически нигде не упоминалась. И в диагносте лучшей клиники Дейиры ее не было, так же, как в диагносте при каторге. А вот на Тильнарии ее быстро определили. Потому что во владениях хранителя врат были более совершенные диагносты? Или там просто чаще сталкивались с Отторжением? Ведь болезнь не являлась чем-то неизвестным. Просто – большая редкость.
И угораздило же меня заболеть ею. Не удивительно, что хранитель врат отказался от такой невесты. Не только старая, но и больная.
В свое время я не удержалась от любопытства и поискала информацию о несостоявшемся своем женихе. Как ни странно, сведений в инфсети о нем было не так много. Публичной фигурой Элиан Рескати не являлся, упоминания о нем относились в основном к раскрытым с его помощью межзвездным преступлениям. Но каким образом он находил преступников, нигде не говорилось.
О самом хранителе врат вообще мало что известно. Он юн – на двадцать лет меня младше, и рано осиротел. Даже его изображений в инфсети не обнаружилось, хотя предыдущий хранитель врат – Эстан Рескати, отец Элиана – был постоянным героем светских хроник.
Эстан был восхитительно красивым мужчиной, и тот мальчик, которого я смутно помнила по нашей короткой и единственной встрече, походил на отца. Но Эстан был убит – вскоре после несчастного случая, унесшего жизнь его супруги. Кто-то – виновных так и не нашли – хотел похитить хранителя врат и его единственного ребенка, чтобы заполучить контроль над системой межзвездных врат. Похищение почти удалось, но ценой своей жизни Эстан спас сына от похитителей, каким-то образом переправив его императору, который позаботился о безопасности ребенка.
Несколько лет врата империи работали с перебоями, но об этом в инфсети мало упоминалось. А потом Элиан подрос и все привел в порядок. Но при этом, в отличие от родителя, жизнь вел скрытую и замкнутую.
Сейчас ему – около тридцати, и он все еще холост. Совсем мальчишка по меркам империи. Да и по моим – тоже. Он же, когда вызвал меня, был младше, чем Рик сейчас. Интересно, что заставило такого юного мальчика решиться искать невесту?
А ведь он мог бы спасти меня. Род Рескати богат, и ему ничего бы не стоило оплатить лекарство, пока это еще было лекарством. Да и сейчас – этот Элиан кое-что задолжал мне, и мог бы договориться с императором о моем исцелении.
Единственный во всей империи.
Если бы я решилась обратиться к нему.
Вот только едва ли мне захочет помочь человек, велевший избавиться от меня при первой же встрече. И лучше бы мне вообще не попадаться ему на глаза. Поэтому я не рассматривала такой вариант.
Да и других вариантов спасения я не видела.
Как объяснил мне Ниарм, недостаточно просто обратиться к императору с просьбой. Во-первых, император принимал только владетелей и героев, а во-вторых, просить его можно только за себя. Правда, на аудиенцию к императору допустимо приходить с семьей. Вот только мне это не слишком могло помочь. Владетелю Рикаду Таивари я не приходилась родственницей, а Лэрик Анвара не имел права на императорскую аудиенцию. Если только не получит звание героя, что вполне возможно на воинской службе. Только проситься на передовую – а в империи хватало горячих точек, пусть даже крупных войн давно не велось – он мог лишь после окончания академии, то есть только через четыре года. Даже если я проживу столько – едва ли Рику удастся совершить подвиг достаточно быстро, чтобы получить аудиенцию у императора.
Но и если бы меня вдруг пригласили на аудиенцию к императору, мне все равно нельзя появляться во дворце. Без проверки меня не пустят, а проверка покажет, кто я на самом деле. И беглую каторжницу отправят отбывать пожизненный срок. Хотя без стимуляторов я и недели не проживу.
Мне самой ситуация кажется безвыходной. Но стоит мне только заикнуться о том, что ни к чему все эти бессмысленные траты, как Рик мгновенно меня перебивает. Он отказывается признать очевидное, и мне в какой-то мере приятно видеть, что он не хочет меня потерять. Поэтому я не пытаюсь его переубедить.