Должно быть, потому что мне и самой не хочется умирать.
В чем я лишний раз убедилась, когда меня похитили.
Как ни старался Рик оградить меня от любых волнений, я не позволила запереть себя в доме. В отличие от сына, я вовсе не считала себя стеклянной, способной рассыпаться от переживаний. Я не отказывала себе в прогулках и походах по магазинам, полагая, что это – прекрасный способ развеяться и получать столь необходимые мне положительные эмоции. Вот только чаще всего на прогулки я отправлялась в одиночестве, поскольку Рик продолжал усердно учиться – не хотел лишний раз меня расстраивать. А я больше не чувствовала себя отчаянно одинокой и наблюдала за кипением жизни вокруг с интересом. А иногда просто останавливалась в парке, чтобы почитать книгу. Мне нравилось такое времяпрепровождение.
Никакой опасности я в этом не видела.
И, разумеется, в тот день не обратила внимания на пару мужчин в неприметной одежде, шедших в паре десятков метров позади меня. Да и с чего бы мне их замечать, если вокруг – множество других, куда более привлекающих внимание, людей? Хотя меня несколько покоробило, когда на скамью, облюбованную мной, неожиданно уселись два незнакомца – это когда вокруг полно свободных скамеек! Но я лишь смерила соседей укоризненным взглядом и углубилась в книгу.
Я краем глаза заметила, как один из них наклоняется ко мне – но ничего не успела сделать. Руку обожгло уколом, в глазах потемнело – и я потеряла сознание.
Самочувствие мое при пробуждении оставляло желать лучшего. Тяжелая голова, тошнота, слабость… и затрудненное дыхание, заставившее меня задуматься, как долго я пробыла без сознания. Если сутки, то пора принимать лекарство… и я ведь умру, если не приму его.
И следом пришло изумление – что вообще произошло? Никогда не слышала, чтобы на Дейире пропадали люди. Но меня ведь похитили – ничем иным не объяснить ни тот укол, ни мое состояние.
А также наручники у меня на руках и небольшую незнакомую комнату, где я пришла в себя. Комната была абсолютно пустой, не считая лавки, где я лежала. Окон нет, дверь одна и заперта.
Сесть удалось не без труда, особенно тяжело оказалось справиться с тошнотой. Хорошо, что руки скованы впереди, так что, придерживаясь за стену, я смогла дойти до двери.
Металлическая, а потому даже мои слабые удары хорошо слышны.
- Выпустите меня отсюда! - потребовала я.
Получилось слабо и неубедительно – голос мне изменил. Впрочем, едва ли стоило рассчитывать, что ко мне прислушаются. Кто бы меня ни похитил, сделано это явно не для того, чтобы с извинениями выпустить.
Но кому и зачем я понадобилась? Мы живем относительно скромно, Рик не демонстрирует свои доходы, так что заподозрить в нас тайных миллионеров довольно сложно. А иных причин для похищения я предположить не могла.
- Вы совершаете большую ошибку! - все-таки решила предупредить я.
На этот раз получилось громче и увереннее, но никакого эффекта я не добилась. И вернулась на лавку, больше не в силах бороться со слабостью.
Меня весьма беспокоило, как долго я здесь нахожусь. Это здоровому человеку по большому счету все равно, сколько находиться в плену, а мне такая роскошь недоступна. Что будет с Риком, если я тут умру? Он ведь так боится меня потерять… И, если я выберусь отсюда, он ведь и впрямь меня запрет в доме. Как же некстати это странное похищение!
Выяснить бы, кто его устроил…
Я провела в ожидании довольно долго – по крайней мере, так мне показалось. Мне успело полегчать, дурнота прошла, слабость тоже. Зато появились голод и жажда – ощущения, от которых я как-то отвыкла за последние пять лет. Поэтому я даже обрадовалась, когда мое уединение было, наконец, нарушено.
Я понадеялась, что хоть теперь что-то прояснится, и послушно последовала за молчаливым мужчиной в неприметном костюме.
Не взялась бы утверждать, что это - тот же самый, из парка. Тех я совершенно не рассмотрела.
По коридору, навеявшему мне воспоминания о бегстве с Лирана, мужчина привел меня в комнату куда больше и роскошнее. Впрочем, не комнату – каюту. Мы определенно находились на космическом корабле.