- Доброго дня, - красивый голос Элиана прозвучал как-то невесело.
- Доброго дня, лейс Рескати, - я поклонилась хранителю врат.
- Я посмотрел то дело, какое вы попросили, - тихо заговорил он. - И отменил приговор, хотя все-таки прав, и мои судьи безупречно честны.
- Отменили? – ахнула я.
Поверить в это оказалось почти невозможно. Я – свободна? Совсем? Больше никто не имеет права отправить меня на каторгу, больше никто не угрожает моей жизни, я могу спокойно выйти замуж за Ниарма и просить императора о лекарстве?
Эта мысль была слишком сложной для того, чтобы вот так сразу ее осознать. А потому я не сразу обратила внимания на его последние слова.
- Да. Приговор отменен, - кивнул Элиан.
Я нахмурилась:
- Что значит – вы все-таки правы?
- Видите ли, госпожа Анвара, - он едва заметно нахмурился, словно от волнения. - В империи документы – это не только права, но и обязанности. И, если у человека их нет - это преступление против империи. А не желая раскрывать, как он избавился от документов, человек лишь усугубляет свою вину. Такое преступление карается высшей мерой наказания.
Он умолк, и я заговорила не сразу. Выходит, мое преступление и впрямь серьезно. Просто я думала, что меня приговорили совсем по другому поводу. И ни я, ни Рик даже не догадались, насколько я опасный, с точки зрения местных законов, нарушитель. Ведь в деле это не упоминается как основание приговора...
- Тогда почему вы отменили приговор? - тихо спросила я.
К моему удивлению, Рескати опустил взгляд, прежде чем ответить.
- Потому что, в отличие от судьи, вынесшего приговор, я знал, почему у обвиняемой нет документов – она оказалась без них из-за меня. У нее не имелось никакого злого умысла. Но до сегодняшнего дня я был уверен, что Веснер позаботился о том, чтобы обеспечить ее достаточной суммой империалов, и помог легализоваться в империи.
- Да ладно? - я не удержалась от сарказма. - По-вашему, приказ «избавься от нее» можно интерпретировать как «помоги ей устроиться в чужом для нее мире»?
- Я просто подобрал неудачные слова…
- О, да. Неудачные слова. Мужчины империи их любят, - все с тем же сарказмом кивнула я.
Меня до глубины души возмутило его признание. Вдруг узнать, что я могла рассчитывать на помощь, если бы безответственный мальчишка просто удосужился дать своему помощнику соответствующие указания! И тогда я никогда не попала бы на каторгу, я бы получила возможность вылечиться!..
И никогда бы не встретила Рика. Мальчик погиб бы там, на Лиране. А я об этом бы даже не узнала.
А Элиан будто меня не услышал. Он вдруг посмотрел на меня – со странной смесью отчаяния и надежды.
- Это ведь вы? Это были вы тогда? Призванная для меня выбирателем?
Он ждал моего ответа, словно бы затаив дыхание. А я молчала, испуганная его догадкой, злая на его признание, ошеломленная вдруг свалившейся на меня свободой.
Что он сделает, если я скажу правду? Прогонит, как сделал двенадцать лет назад? Велит арестовать за то, что осмелилась нарушить его приказ и вернулась в резиденцию хранителей врат? Или просто отмахнется?
И почему от так смотрит на меня, словно это его жизнь зависит от меня, а не наоборот?
- И что, если я отвечу положительно? - когда пауза стала невыносимой, все-таки нарушила ее я.
Элиан шагнул ко мне, не отводя взгляда. Ему не требовалось большего подтверждения.
- Я думал, вы погибли, - его голос прервался, - там, на Лиране…
- Неужели вы обо мне думали? - я усмехнулась нервно.
- Да…
- Вспомнили обо мне спустя восемь лет?
Вспомнил бы раньше – застал бы на Лиране. Другое дело, что я не представляла, зачем бы ему вообще обо мне вспоминать.
Мой вопрос его заметно смутил, Элиан вновь опустил взгляд и признался:
- Десять.
Я рассмеялась коротко. Страх ушел, окончательно сменившись гневом на этого безответственного мальчишку, из-за которого я семь лет провела на каторге.
- И что же вдруг заставило вас вспомнить о жирной уродливой старухе?
Он отпрянул, широко распахнув глаза – словно я ударила его. Но ведь это он меня оскорбил, еще тогда – и обида, хоть и успокоилась, но окончательно не прошла.