- Одну за меня врежьте! - крикнул я, проходя мимо.
- Пошёл ты, - был её сдержанный ответ, задавший тон многому из того, что последовало в тот день.
Дом 23 стоял чуть поодаль от улицы, почти скрытый в тени более высоких красных песчаниковых зданий вокруг. Это был типичный пример старого гласговского доходного дома, подновлённого ровно настолько, чтобы сдавать студентам, больше заботящимся о цене, чем о комфорте. Парадной двери не было - открытый, облицованный плиткой коридор вёл в холодный, сквознячный холл. Сбоку висела одна из тех старых штуковин, где можно нажать кнопку и проверить, есть ли кто дома, но она наполовину оторвалась от стены, торчали провода. У меня было бы больше шансов, если бы я просто стоял на улице и кричал, но у меня не было настроения для грандиозного появления.
Я вошёл в холл и начал подниматься по тёмной лестнице в квартиру номер шесть в поисках Эндрю Пендертона, который использовал этот адрес при регистрации телефона около четырёх месяцев назад. Место слишком напоминало мои собственные студенческие годы. Я тогда жил в такой же квартире, меньше чем в двух милях отсюда: летом слишком жарко, зимой слишком холодно, в остальное время года слишком сыро, и всегда пахло прокисшим пивом, жареной едой и мочой. На одной лестнице было слишком много воспоминаний. Никто не ответил на мой стук в дверь номера шесть, и я не слишком расстроился - я мог представить, что находится по ту сторону, и не хотел, чтобы всплывали новые воспоминания. Я уже собирался развернуться и отправиться за первой дневной порцией пива, как дверь номера пять открылась у меня за спиной.
- Что бы вы ни продавали, мистер, здесь никто ничего не купит.
Я натянул самую лучшую улыбку, прежде чем повернуться к ней; сморщенная старуха, согнутая возрастом и артритом, с лицом, похожим на старую кожу, и глазами, синими и ясными, как сапфиры.
- Вы же ничего не продаёте, правда? - сказала она, оглядывая меня с ног до головы и мгновенно оценив стоимость моего костюма, найдя её недостаточной. - Вы кто? Полицейский? Им стоит платить вам достаточно, чтобы вы могли позволить себе пиджак получше.
- Нет, не полицейский, - сказал я. - Я ищу сына Пендертонов - его отец за него беспокоится.
- Это было бы впервые, - сказала старушка, захихикала, как карга, и проделала нечто отвратительное со своей верхней челюстью - скользила ею туда-сюда, как будто это был дополнительный твёрдый язык.
- Вы знаете мальчика?
- Я знаю их всех, сынок. Я как их старая бабушка; они приходят ко мне со своими проблемами, но в основном, думаю, им просто нравятся мои печенья. Хотите чаю? В той квартире никого нет; они, наверное, все в университете или в "Роке", играют в пул.
- В "Роке"? Они там пьют?
- Они проводят там большую часть времени; не знаю, когда у них есть время на учёбу. Чаю?
Ещё одна одинокая душа, отчаянно жаждущая голоса - любого голоса, - чтобы заполнить пустоту перед камином. Обычно я бы зашёл - у старых шотландских женщин всегда есть отличное печенье и сладости, думаю, это закон. Но пять тысяч не будут ждать.
- Я как-нибудь в другой раз, - сказал я. - Но если я не найду парня к чаю, я вернусь.
- Вы не найдёте его здесь и после наступления темноты, - ответила она, отступая, оставив мне на прощание последний взгляд на её скользящие челюсти. - Сегодня вечером они все едут в ту большую старую церковь на Дьюк-стрит на вечеринку.
Бар "Рок" на Хайндленд-роуд за эти годы менял владельцев чаще, чем закоренелый онанист. Время от времени новый хозяин обновлял интерьер в надежде привлечь более приличную клиентуру. Но что бы ни делало руководство, одни и те же местные и каждое новое поколение студентов продолжали приходить, встречаясь в баре и за столиками в общей любви к пиву, картам и пулу. Местные зарабатывали достаточно на наивности молодых студентов, а студенты уходили счастливыми, думая, что получили настоящий кусочек гласговской жизни. Ничего не изменилось с тех пор, как я был одним из тех студентов - больше лет назад, чем мне хотелось бы вспоминать.
Теперь я был одним из местных. Джерри за стойкой уже наливал мою пинту, пока я ещё шёл по полу к нему.
- Маленького "Голди" к этому? - спросил он, кивнув на виски.
- Нет, я работаю, - ответил я. - Отложи мне на потом.
- Работаешь? Здесь?
Я кивнул в сторону бильярдного стола, где играли четверо студентов.
- Ты случайно не знаешь, один из них Эндрю или Энди Пендертон?
Джерри проследил за моим взглядом.
- В этой компании есть один Энди - крепкий парень, с аристократическим акцентом...
- ...с татуировкой на внутренней стороне руки? - спросил я. - Такая жёлтая загогулина?