- Какого хрена ты такой?
- Я тот хрен, который только что спас тебе жизнь, но не спеши благодарить меня все сразу.
- Нет, я серьёзно. Что ты делал там наверху?
- Я собирался задать тебе тот же вопрос.
Он рассмеялся.
- Мы могли бы танцевать этот танец ещё долго, знаешь? Я догадываюсь по костюму, что ты здесь не ради вечеринки. Ты от него, да? Старик тебя послал.
- Ага. Он беспокоится о тебе.
- Ещё бы. Он беспокоится о том, что случится завтра ночью, если меня там не будет, вот и всё.
- А что случится?
В глазах Пендертона появилось выражение, которое я знал слишком хорошо - он собирался бежать. Я положил руку ему на плечо.
- Слушай, сынок, я здесь, чтобы помочь.
- Не если ты работаешь на моего отца. Сколько он тебе платит?
- Пять тысяч.
Он рассмеялся.
- И всё? Я дам тебе десять, если ты отпустишь меня прямо сейчас.
- Я не могу. Но я могу отвести тебя в безопасное место и могу выслушать уговоры. Думаю, у тебя есть история, и я должен её услышать. Договорились?
Мы пожали друг другу руки, выкурили ещё по сигарете, и я отвёз его в самое безопасное место, которое знал.
Он чуть не испугался и не убежал, когда такси высадило нас у "Тва-Дагз".
- Ты что, с ума сошёл? - сказал он. - Это слишком близко к дому. Моя квартира вон там на холме.
- Знаю, - ответил я, подталкивая его к двери. - У этого места два преимущества: никто не подумает, что ты такой дурак, и, как я уже сказал, это самое безопасное место в городе. Поверь мне.
Джордж был на своём обычном месте за стойкой и поднял бровь, увидев, что я привёл парня.
- Проблемы?
- Немного, - ответил я.
- Проблемы с полицией?
- Насколько я знаю, нет. Это проблемы необычного рода.
Джордж знал меня достаточно хорошо, чтобы не выяснять отношения прилюдно.
- Тебе нужна задняя комната или подвал?
Я понял, что он имеет в виду: задняя комната для вежливых разговоров, тогда как подвал - это место, где вопросы задают более настойчиво, вдали от ушей, которые могли бы услышать крики.
- Заднюю, - сказал я. - И лучше принеси парню пинту эля. Ему нужно рассказать историю, и ему понадобится смазка.
- Я принесу всем по одной, за счёт заведения, - сказал Джордж.
Задняя комната "Тва-Дагз" не больше десяти футов в квадрате, с облупившимися обоями, тремя потёртыми креслами, журнальным столиком и древним двухсекционным электрообогревателем, но не это делало её самым безопасным местом в городе - репутация Джорджа заботилась об этом.
Джордж был владельцем бара, но также поставщиком услуг для некоторых самых богатых и влиятельных людей в стране. Все - от полиции до политиков, от репортёров до спортсменов - входили в его сферу, и у него были пальцы во многих пирогах. Всё это означало, что остальные представители криминального мира города знали, что лучше не переступать ему дорогу, и Джорджа оставляли в покое, позволяя ему строить свою растущую империю. Мы были здесь в большей безопасности, чем в камерах под полицейским участком Мэрихилла.
Пендертон был всё ещё настороже, но успокоился после того, как выпил первое пиво, и мы все закурили.
- Ты мне не поверишь, - сказал он, когда я снова попросил его рассказать. Джордж ответил за меня.
- Парень, если только ты не очередной грёбаный оборотень, я готов поспорить, что твоя история даже не будет самой странной из тех, что Дерек приносил в этот бар.
Глаза парня расширились, но у меня не было времени вдаваться в свои старые истории - за одну ночь их слишком много, чтобы рассказать.
- Твой старик дал мне понять, что здесь замешан временной фактор? - спросил я, пытаясь разговорить его.
- Да. Собрание завтра вечером. Но чтобы объяснить, почему это важно, мне придётся вернуться на год или два назад, к тому моменту, когда всё началось.
Он говорил, а мы слушали за пивом и сигаретами.
- Я ещё учился в школе, когда отец начал немного странеть. Это было вскоре после того, как он построил обсерваторию в саду; он проводил там большую часть ночей - либо наблюдал за небом, либо корпел над старыми звёздными картами. Однажды я мельком увидел их; древние пыльные вещи, нарисованные на пергаменте, выцветшие и потёртые. Но когда я спросил отца, какое они имеют отношение к современной астрономии, он не ответил, а лишь с ещё большей сосредоточенностью изучал карты.
- Группы людей приходили и уходили в любое время, хорошо одетые мужчины на дорогих машинах, которые никогда не улыбались. Я редко видел отца вообще - к тому времени мне уже было запрещено входить в обсерваторию. Я мог только смотреть из окна своей спальни по ночам и гадать о причинах танцующих огней или источнике резкого далёкого пения на языке, который я не мог понять.