- Думаю, они не хотят, чтобы кто-то слишком пристально вглядывался, Джейк, - ответил я. - Им не нужен скандал. Отец был какой-то шишкой в финансах. Ты знаешь, как бывает в таких делах - чины закрываются, друзья звонят друзьям...
- ...и вопросы тихо хоронятся. Да, знаю.
- Не это тебя гложет? - спросил я. - Мы слишком часто играли в эту игру, чтобы это на тебя подействовало.
Он заказал два виски - тут я понял, что все серьезно.
- Я кое-что видел, - тихо сказал он. - Там, в подвале. Я кое-что видел.
Теперь я понял, что читалось в его глазах - это был страх, и мне стало страшно, потому что большой Джейк Роджерс никогда в жизни ничего не боялся.
Я залпом осушил виски.
- Рассказывай, - сказал я.
Сначала я не был уверен, что он ответит, а когда он заговорил, то делал это сдержанным шепотом, чтобы слышал только я.
- Сначала это были просто тусклые огни, - сказал он. - Танцующий узор огней. Я подумал, может, это ее призрак.
Если бы кто-то другой сказал мне это, я бы отмахнулся, но Джейк не был склонен к фантазиям. Работа, выпивка и футбол были его святой троицей; для него художественная литература была для тех, кто не справляется с реальностью.
- Что ты имеешь в виду? - спросил я, не совсем уверенный, что хочу знать ответ.
- Я только мельком увидел - ты знаешь, ты был там. Сначала я подумал, что это темная тень. Женщина, сгорбленная, в дальнем углу. Но прямо перед тем, как ты направил туда свет, я разглядел. Знаешь те снимки, что делает космический телескоп - галактики, туманности, облака газа и все такое? Вот так - только маленькое, в углу, но одновременно огромное, будто я мог бы войти в него - войти в бесконечность и уже не вернуться.
Он выпалил это быстро, словно боялся остановиться. Теперь я не знал, что ответить.
- Джейк, мы только что пережили шок и...
- Я знаю, что видел, - перебил он. - Это не кончено. В том доме произошло что-то. Эта семья была убита - все до одного. Я выясню, кто это сделал.
Что я мог сказать? Джейк был моим напарником больше десяти лет. На следующий день мы начали копать.
Пришлось держать это вне отчетности, так что сначала все шло медленно - мы выкраивали время, чтобы изучить жизнь семьи. Отец, Джон Митчелл, был крупной шишкой в торговом доме - он управлял фьючерсами на сырье, по сути угадывая, куда двинется рынок, и подкрепляя свои прогнозы деньгами - большими деньгами. В этих деньгах было предостаточно мотивов - такие суммы привлекают жуликов, как мух на дерьмо.
Но это не походило на ограбление, пошедшее не по плану - было грязно, но недостаточно грязно.
Мы копнули глубже. Джейк достал ноутбук Митчелла из улик - не спрашивайте как - и мы попросили Джо Каспервича пройтись по нему. Наши пятьдесят баксов дали нам немного, но мы нашли последний черновик письма Митчелла - то, которое он так и не отправил, и которое заставило шестеренки в голове Джейка завертеться в нужном направлении.
"Я хочу выйти", - гласило письмо. - "Это становится слишком опасно. Риск не стоит награды. Надо остановиться, пока мы в плюсе".
К сожалению, не было никаких указаний на получателей, но Джейк уже учуял заговор.
Мы копнули еще глубже.
Мы выяснили, что Митчелл был лишь одним из группы бизнесменов - восходящих звезд, если хотите, - которые за последние полтора года буквально захватили сектор, зарабатывая деньги на фьючерсных рынках как никто до них. Ходили разговоры о методах, закономерностях, даже слабый запах махинаций, но суть была в том, что эти ребята быстро богатели, и никто не знал, как им это удается.
- Надо поговорить с другими, - сказал Джейк. Мы снова были в "О'Хара", за черным элем. Дело вцепилось в моего напарника мертвой хваткой, и, как терьер с костью, он не собирался отпускать. - Посмотри на то последнее письмо. Митчелл хотел выйти - это угрожало их золотой жиле. Вот наш мотив, прямо перед нами.
- Мы не можем, - сказал я, пытаясь быть голосом разума. - Дело закрыто, а вместе с ним закрыты и ряды великих и добрых. Мы не можем носиться, как слон в посудной лавке - у нас нет улик.
Джейк улыбнулся, и я понял, что попал в ловушку.
- Тогда давай найдем их. Должно же быть что-то в доме Митчелла, что все проглядели.
Нарушение места преступления могло стоить нам работы, но я промолчал, когда мы открыли дверь, проскользнули под лентой и вошли в темную прихожую - мы ведь не в первый раз танцевали этот танец.