В контрасте с обезумевшей от ощущений Санни умиротворенная сосредоточенность Джерара пугала.
Мои уши горели, ком встал в горле. Я боялась дышать, боялась почувствовать запах чужой похоти, который в удушающей атмосфере комнаты стал почти материальным. Я должна была защититься, укрыть сознание от надвигающегося шторма чужой порочности, но просто не знала, как это сделать. Растерянность всецело властвовала в моем столь идеально выученном разуме, как тогда с Дакотом. Жизнь в очередной раз выплескивала мне в лицо помои истины: нельзя быть готовой ко всему. Невозможно. Что-то приходит с опытом.
И единственное, что я сейчас могу сделать, это попытаться пережить то, с чем пока не в состоянии совладать.
Протяжный взвизг. Санни выгнулась всем телом, достигнув своего пика. Джерар, насмешливо фыркнув, провел пальцами по бедру девушки – там, где я могла четко видеть оставленные им влажные дорожки, поблескивающие, как свет, пойманный в каплях дождя на стекле.
Бесстыдно облизнув губы, Джерар привстал на кровати, удерживаясь на коленях. Медленное движение вниз – оно было бы и вовсе незаметным в своей неуловимой ненавязчивости, если бы не включало в себя избавление от брюк.
На сей раз жгучий жар перекинулся на мои щеки. Проще всего было зажмуриться, но, к сожалению, я никогда не считала, что, если отгородиться от реальности, то это поможет избавиться от проблем.
Смотри и анализируй…
Святые Первосоздатели! Как это вообще можно анализировать?!!
Джерар бережно огладил свою влажную плоть – неспешно смакуя взглядом выражение, застывшее на моем лице. Это безмолвное приглашение полюбоваться собой повергло меня в еще больший ужас. Прикусив нижнюю губу, я ждала, пока эту боль затмит саднящая резь в глазницах – столь широко были распахнуты мои глаза, а моргать я, по всей видимости, попросту разучилась.
Мой дикий страх понравился Джерару. Он шумно вдыхал и медленно выдыхал, лаская себя.
Затем, не глядя, он потянулся вперед и схватил Санни за ноги у самых колен. Девушка, до этого момента тихо лежащая, из-за неожиданного прикосновения взбрыкнулась, но Джерар, не обратив на это внимания, притянул ее к себе. Она уже немного пришла в себя, поэтому тихо ахнула, увидев, что юноша полностью обнажен.
Как бы ни был мерзок этот Джерар, его тело было действительно прекрасно. Свет светоч-камней, падающие тени, изгиб самого тела превращали юношу в образ с пылающими контурами – посмей дотронуться и обожжешься. Но зов слишком силен, нестерпимо громок, болезненно ощутим. А Санни была всего лишь человеком. Жаждущим и уже покоренным.
Джерар грубо перехватил тянущиеся к нему руки и резко развернул девушку спиной к себе. От рывка взлетели светлые локоны, скомкался подол платья, обнажая бледные округлые колени.
– Давайте взмоем к небесам, милая Санни, – прошептал он, прижимаясь щекой к девичьему затылку.
– Джерар? – Щеки Санни покрылись нежно-розовыми пятнами. – О Первосоздатели!
Ладони Джерара скользнули под коленями девушки, и он с легкостью приподнял ее над постелью, заставляя раздвинуть ноги до упора.
«Святая Вода и сохраненная благодать в глубинах твоих, одари пропащую сущность мою силой своей, как ливни твои питают иссохшие земли».
Молитва Святой Воде – великой стихии, благословившей наше Королевство, – единственная связная мысль, захватившая измученный разум в этот омертвляющий сознание момент.
Молиться стихиям. Совсем на меня не похоже. Но обездвиженная и сломленная откровениями порочной и мерзкой реальности я могла лишь заглушать в себе нарастающий рокот ярости и тушить в груди испепеляющие пожары, порожденные стыдом и унижением.
А Джерар упивался всевластием. Удушающий жар этой комнаты покорно служил своему властителю, слизывая терпкий запах пота с обнаженных тел, вбирая его в себя и пропитывая им то, что осталось за гранью этой страсти. Запах похоти легонько царапал мое восприятие, пробуждая желание исчезнуть, раствориться в духоте комнаты, выжечь внутри все, что воплощало в себе разумное осознание.