Ноги послушно сгибались в коленях, помогая ползти, и я с радостью отметила, что подвижность постепенно возвращается ко мне. У стены, которую я решила использовать как опору, обнаружилась моя сумка. Никто ее от меня не прятал. Подобная вседозволенность настораживала. Судя по всему, всерьез мою персону никто не воспринимал. Что ж, безобидность всегда была мне к лицу.
Я оперлась плечом о стену, чувствуя, что выпрямиться мне пока не под силу. Образы предметов да и всей комнаты в целом расплывались перед глазами, а затылок ныл так, что, казалось, дерни головой, и он отвалится, как ненужный кусок мяса на кости.
Обливаясь потом от напряжения и с каким-то сумасшедшим блаженством обнимая каменную стену, я доковыляла до ниши, откуда изначально появились Санни и Джерар. Малюсенькое помещение оканчивалось дверью с резной ручкой, и я, сфокусировавшись на ней, оттолкнулась от угла и, шатаясь, прошла пару метров, вытянув руки, как переодевшийся в привидение ребенок, стремящийся напугать сверстников.
– Продолжайте, продолжайте.
Я замерла, скрючившись над дверной ручкой.
– Ну что же так скромно-то? Покидаете мое благонравное прибежище, ни слова не говоря. Неужто для того, чтобы не беспокоить меня лишний раз? – Голос Джерара был наполнен веселыми интонациями, будто он приятно удивился подобной учтивости гостьи. – Но вы продолжайте, не смею вам мешать. Там потянуть следует сначала вверх – легонечко, – а потом сразу вниз. Не волнуйтесь, я скоро вас догоню.
Дожидаться исполнения обещания я не стала. Ручка действительно поддалась только после осуществления всех предложенных манипуляций. Оказавшись в новом каменном коридоре, наполненном канделябрами со светоч-камнями, я вновь слилась со стеной. С такой скоростью меня не составит труда догнать даже черепахе. Но я сильно надеялась, что смена обстановки поможет мне освежить голову.
Пот, слюна и, Первосоздатели знают, какие еще вещества покрывали мою кожу, и я изо всех сил старалась сосредоточиться на ощущении деформированной поверхности камня под ладонями – царапающей и покалывающей. Но сцены, увиденные в комнате Джерара, выплывали из глубин памяти и метались в сознании, вызывая приступы тошноты.
– Премного благодарен за то, что дождались.
Волосы на моем затылке поднялись от ветра, созданного Джераром. Юноша прошел быстрым шагом мимо и прислонился к противоположной стене коридора прямо напротив меня. Он успел сменить брюки и рубашку и пригладить взлохматившиеся от недавнего бурного действа волосы. Рубашку он не застегнул, и все то, что я прекрасно разглядела еще там, лежа в его постели, теперь вновь демонстрировалось во всей красе. Золотистая кожа выглядывала из краев белой рубашки, как карамельная сласть из полураскрытой обертки.
Мое дыхание было слишком шумным. Его громкость увеличивали и каменные своды. Однако сдерживаться я не собиралась.
«Дышать и успокоиться. Успокоиться и думать. Давай, Эксель, твой вывод? Не могу сделать вывод, пока не получу достаточно информации. Без вывода не смогу найти решение проблемы. Решение проблемы должно быть найдено, а иначе отец разочаруется во мне… – Я до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, отчасти злясь на то, что Роберт Сильва столь идеально выучил меня. Одобрение – награда, которую я продолжала неосознанно ждать от него. Хотя теперь он вряд ли заслуживает подобных ожиданий от меня. – Нет, отец больше не властен над моими убеждениями. Период поучений завершился. Пусть разочаровывается. Мое падение с небес тоже не было мягким».
– Мне приятен ваш взгляд. – Джерар лениво потянулся. Рубашка скользнула за его движениями, обнажая больше раздражающе точеных линий тела. – Он ясен и не омрачен самобытным волнением. Так проявляется ваше хладнокровие?
Должна ли я отвечать этому распутному существу?
– Говорят, что я приятный собеседник. – Джерар наиграно смущенно улыбнулся. – Но вы так угнетающе молчите, что меня начинают одолевать сомнения.
– А меня угнетает ваша вежливость, господин…
– Ах да, я не представился. – Джерар опустил голову и взглянул на меня исподлобья – Но, уверен, излишние приветствия ни к чему. Вы уже сами слышали звучание моего имени во всех интонациях. Оно срывалось сегодня с губ прелестной Санни бессчетное число раз.