– А вы прелестно больны.
– Ащ-ащ-ащ, – прошуршал Джерар, как грызун, прячущий за щеки семена, и томно облизнулся. – Туше. Вы покорили меня своей откровенностью. Но вернемся к пункту о кугуарах. Мне не стоило сомневаться в ваших знаниях о представителях фауны, а также о вашей сообразительности, госпожа Сильва. Ведь тот, кто сумел одурачить Продажного Лукку и его людей таким забавным образом, уж точно не обделен умом.
Дыхание перехватило. Вот и добрались до самого главного.
– Понятия не имею о чем вы, – процедила я сквозь зубы, подтягивая тело к новому выступу.
– Полноте, моя прелесть. – Джерар сделал широкий шаг, обогнав меня. – Давайте на секунду забудем о нашем прелюбопытнейшем обмене шутками и устраним возникшую проблему. Как ни приятно мне ваше общество, но, к сожалению, в гости мой Мастер ждал несколько иную персону.
– Хранитель ядов? – не удержалась я.
Приятное выражение мгновенно исчезло с лица Джерара. Он прищурился.
– Да, мой Мастер известен и под этим именем.
– И ваш Мастер ждал иную персону именно «в гости»? – Я знала, что играла с огнем. Но все пережитое, похоже, стерло какую-то границу, отделявшую мой инстинкт самосохранения от нескончаемых запасов внутреннего яда.
Джерар замедлился и внимательно посмотрел на меня. Не думаю, что он разглядел во мне нечто большее, чем замарашку, пугливо плюющуюся хамскими речами.
– К чему нам все эти ничего не значащие уточнения? – Приторная улыбка вернулась на его лицо, но слишком поспешно, словно юноша спохватился.
«Ничего не значащие»?
Я с силой провела рукой по стене, зацепив ладонью острый выступ. Режущая боль обожгла кожу. Паническая вспышка осветила разум, а затем сознание затопила благодатная Невозмутимость Мертвеца.
Это не те слова, которые позволено кому-либо употреблять, ведя речь об Эстере.
– Итак, госпожа Сильва. Где мальчишка?
– Понятия не имею.
– А может, вы хорошенько подумаете?
– Понятия не имею.
– Грустно. – Джерар со смешком опустил голову и одной рукой взлохматил себе волосы. – Печально, когда благородному джентльмену не удается найти общий язык с леди. Скажите мне, моя прелесть, как получилось, что Продажный Лукка и его болваны притащили нам вместо мальчишки вас?
– Разве вы сами только что не назвали причину?
– О да, ума у них мало на что хватает, но даже такие идиоты смогли бы отличить мужчину от женщины. Если, конечно, женщина не напоминает мужчину. Что в вашем случае исключено. Вы весьма женственны. Но я помню, что вам претит моя учтивость, так что возвращаюсь к суете сует. Где Эстер Сильва?
– Понятия не имею.
– Надо полагать, это ваш любимый ответ.
– Стоит полагать.
Я наконец добралась до двери. Толкнуть ее не удалось, потому что по обе стороны от меня появились руки Джерара, а его подбородок уперся в мою макушку. Не нужно было поворачиваться спиной к такому человеку, но за последние сутки я совершила уже столько всего, чего делать не стоило, что этот промах показался не существенным.
– Предлагаю подойти к проблеме с другой стороны. – Я ощутила его дыхание на своей шее. – Кем вы приходитесь Роберту Сильва?
«Твое решение проблемы, Эксель?»
– Племянницей, – солгала я. Он стоял близко, но не касался меня. Признаю, я бы предпочла, чтобы меня снова зажал в угол Дакот.
– Племянницей? – Джерар прищелкнул языком. – Занятно. Похоже, у Роберта Сильва чуть больше родственников, чем известно моему Мастеру. Куда же вы спрятали вашего кузена, моя прелесть?
– Я здесь ни при чем. Ваши люди схватили меня и затолкали в экипаж. Я едва не умерла от ужаса, – отчеканила я. Нужно было добавить больше пылкости, но Невозмутимость Мертвеца ограничивала эмоциональную порционность. Хладнокровие никогда не соседствует с горячностью.
– А Лукка сообщил, что в его памяти имя «Эстер Сильва» постоянно сменяется на «Эксель Сильва». Даже сейчас. Ума не приложу, как второе имя могло затесаться в сознание этого олуха, если мой Мастер называл ему лишь имя мальчика? Ведь мой Мастер никогда и слыхом не слыхивал ни о какой Эксель.