Я потянулась за склянкой, но, едва мои пальцы сомкнулись на прохладном стекле, Джерар отдернул руку. Склянка осталась у него.
– Подзабыл об условиях. Какой же я забывчивый малый. Мастер будет недоволен, – хохотнул он.
Я сжала кулаки и выдавила:
– Каковы же ваши условия?
– О, все просто, моя прелесть. Я отдаю вам этот чудесный флакон, а вы сообщаете мне местонахождение Эстера Сильва. А затем я приношу вам в дар и красный флакон. Один информативный факт за одну жизнь. Весьма выгодно, не так ли?
Я опустила голову и принялась напряженно рассматривать пол, исчерченный фигурными зарисовками трещин. Одна жизнь, одна жизнь, одна жизнь…
– Вы же умное божественное создание, госпожа Сильва. – Ладонь Джерара появилась в поле моего зрения вместе с желтой склянкой. – Выпейте это. Скажите, где мальчишка, а затем получите красный флакон. Давайте же, время вам не союзник. Пейте.
Мои пальцы медленно сомкнулись у горлышка склянки.
– Умница, – ласково протянул Джерар. – Не умирайте, моя прелесть. Жизнь так прекрасна.
Я подняла взор и улыбнулась юноше в ответ. А затем с размаху швырнула склянку вниз – в самое густое переплетение трещин пола.
Глава 4. Властитель гадов
Я жажду тишину, и тишина меня желает,
И пламя на снегу всегда быстрее погибает,
От чувств я откажусь, тогда никто не пострадает,
Возьму все на себя, как сильным людям подобает…
Выражение лица Джерара – наверное, самое смешное, что я видела в своей жизни. Вытаращенные глаза, приоткрытый рот с губами, искривленными под форму червяков, лениво выползших на поверхность после дождя, и раздувающиеся ноздри, как у пса, которому никак не удается сообразить, откуда идет чудесный аромат. Это ошалелое выражение не шло ни в какое сравнение даже с рожами, которые в детстве каждый раз корчил Дакот, следуя за мной на пути к новым авантюрным свершениям.
А Джерар смотрел и смотрел на мою руку, будто не мог поверить, что склянки с противоядием в ней больше нет.
– Что ты… – Эту фразу он просто-напросто просипел. А дальше занимался тем, что пытался поймать ртом воздух.
– Ой. – Я провела пальцами ног линию вдоль рассыпанных на полу осколков, наблюдая, как прозрачная жидкость стекает в трещины, принимая их форму. Откинув голову на перила, я равнодушно уставилась в далекий потолок. – Уронила.
– Уро… уронила?
Вряд ли в привычку Джерара входило изъясняться таким подрагивающим голосом. Видимо, в этом и была причина его неспособности быстро восстановить дыхание. Проще говоря, его никто никогда так не обескураживал.
– У вас нет еще одной бутылочки? – Я наклонила голову в сторону, чтобы удобнее было сфокусироваться на Джераре.
Вот теперь его вид по-настоящему вызывал жалость. Уверена, милая Санни бы оценила.
– Ты шутишь? – Юноша наконец смог нормально дышать, но полностью растерял свою образцовую учтивость. Он даже больше не улыбался мне. Какая жалость.
– Печально, конечно, что нет запасной. – Я, впадая в апатичное состояние, снова откинула голову на перила. Не так уж плохо. Можно даже поспать стоя. А что, из солидарности посплю как конь, и тогда, возможно, Бахча будет относиться ко мне более лояльно. – Но на то оно и противоядие.
Горла коснулись теплые пальцы, а затем Джерар вцепился в ткань платья у самой горловины и дернул меня на себя. Я прикусила губу, когда он хорошенько встряхнул меня, а еще услышала треск разрываемой материи. Дыра, едва прикрытая сетью распушившихся нитей, протянулась от горловины до предплечья.
– Считаешь, что в твоем положении уместно шутить? – сердито прошипел он.
Я дотронулась языком до прикушенной губы и потянулась носочком вниз, соображая, насколько высоко меня подняли над уровнем пола. В этот момент мне почему-то чрезвычайно важно было узнать этот факт.