Резь в глазах стала нестерпимой, но я позволила себе лишь прищуриться. Что это – игры отраженного света, впитавшего густоту цвета его одеяния, странноватый любовный посыл дома к своему хозяину или знаки моего собственного разума, утомившегося от переживаний и постоянной сосредоточенности? А может, все сразу? Этот насыщенный зеленоватый ореол света за спиной мужчины превращал его в создание, в одно мгновение скользнувшее в нашу реальность из иного мира – мрачного, наполненного шуршащими шумами и надсадной стрекотней насекомых. Мира, где воздух пропитан влажностью, а тепло оседает на коже мириадами поблескивающих капель. Мира, опутанного крепкими лианами, скрытого от света дня гигантскими сочными листьями и защищенного густыми раскидистыми кустарниками с яркими цветами и острыми колючками. Властитель мира затаившихся тварей со скользкой чешуей и влажной ребристой кожей. Словно воплощение… Змея.
Змей, пригревающий у сердца гадов, отлученных от святого естества Матери Природы. О нем Джерар рассказывал Санни. Перед ним и только перед ним он готов бесконечно падать ниц.
Хранитель ядов.
– Мастер, вы слышали рассуждения этой прелести?! – Джерар с каким-то диковатым видом посмотрел на оставшуюся на его ладони пустую склянку из зеленого стекла и, выбросив руку вверх, потряс ею в воздухе, как ребенок, нашедший редкого жука и хвастающийся находкой перед отцом. – Мастер, я полностью сражен!
Хранитель ядов чуть повернул голову, чтобы бросить быстрый взгляд на Джерара. Тени на его лице сместились. Из-за расстояния я не смогла четко рассмотреть выражение, которое застыло на нем. Он раздражен или уже в гневе? Хотя к чему сомнения, он, должно быть, в ярости.
– Доброе утро, госпожа Сильва. Как вам спалось?
Мягкие глубокие интонации, пробирающие насквозь. По моей спине пробежал холодок. Сдержанный и одновременно легкий, касающийся слуха как кончик перышка кожи, голос между тем добирался до сводов дома, очерчивал каждое слово незримой ясностью и полностью лишал возможности спутать его с шуршащим эхом или шорохами самого особняка. Но главное, в его голосе не было ни капли злобы.
Поразившись тому, что мои ожидания не оправдались, я сохраняла молчание, отстраненно наблюдая, как Хранитель ядов преодолевает остаток пути по лестнице и ступает на исчерченный трещинами пол.
Снова это сияние. Дом, свет, тени – каждая мелочь подыгрывала ему. Потому что контраст с образом, который владел моим разумом с того момента, как отец сообщил, что Эстера купили, как красивую вещицу, с тем образом, что предстал перед моим взором сейчас, был ощутим сильнее, чем обжигающее касание студеной воды.
Спокойное лицо, ясные глаза оттенка цветущей зелени болотных глубин, уголки густых бровей у переносицы, тянущиеся вверх, отчего его взгляд казался жалостливым, мягким, каким-то теплым и даже понимающим, но в то же время ненавязчиво пронзительным и внимательным. Олицетворение умиротворенного величия и согревающей участливости.
Левый краешек его губ дернулся, когда он приблизился ко мне.
– Вы не ответили, госпожа Сильва. Как вы себя чувствуете?
– О, поверьте, Мастер. Чувствует она себя прекрасно. – Похоже, Джерар успел оправиться от потрясения. Его самоуверенность и нахальство вернулись. – Я проиграл ей. Непривычное чувство. Но такое манящее и до одури восхитительное.
Брови Хранителя ядов сместились к переносице.
– Прошу вести себя более учтиво в присутствии дамы, Джерар. Приношу извинения за поведение моего помощника, госпожа Сильва.
– Приносите извинения за все его действия?
О нет, мой голос был слишком хриплым. Я должна демонстрировать больше уверенности и показать этому заносчивому человеку, что я его не боюсь.
«Заносчивому?»
В моей голове творилась полная неразбериха. Опрятный, одетый с иголочки мужчина, лицо которого не выражало ничего, кроме вежливого любопытства, несомненно, выигрывал на фоне меня – взлохмаченной потной одетой в грязное помятое платье, а еще босой. Вежливый и аккуратный джентльмен. Перепачканная и взъерошенная грязнуля, глядящая на него волком. Кто же из этих двух по-настоящему докучает другому? Ответ постороннего явно был бы не в мою пользу.
– За ложь Джерара, касающуюся яда, безусловно, прошу прощения. – Мужчина слегка поклонился. – Однако он действовал с учетом сложности сложившейся ситуации, поэтому упрекать мне его не за что. Тем более что я самолично дал ему указание запугать вас.