– И вы вот так просто в этом признаетесь? – Меня пробрало от макушки до пят от подобной откровенности. Если я разрушила какой-то величайший план, который он вынашивал столько лет, то почему же он настолько спокоен?
– Не вижу необходимости отрицать. Это действительно был всего лишь блеф.
– Простите, Мастер. – Джерар издал смешок. – Это все моя вина. Меня впервые в жизни уложили на обе лопатки. Превратили в жертву. Покорили. Раздавили. Взяли надо мной верх. Признаюсь, дал волю эмоциям и потерял контроль. Никогда бы не подумал, что скажу это, но, оказывается, актер из меня неважный. Меня так быстро разгадали.
– Актерское мастерство здесь ни при чем. – Хранитель ядов пристально посмотрел на меня. – Дело в юной леди. А точнее, в ее поразительной осведомленности.
Я покачнулась, осознавая, что совершила чудовищную ошибку. Я сразу же показала противнику все козыри. Надо было притвориться глупышкой. Может, даже упасть в обморок. Стенать, кричать, ныть, звать на помощь. Так бы поступила на моем месте беззащитная и не представляющая угрозы хрупкая девушка?
Он все спланировал: яд, противоядие, шантаж. В идеальном исходе я, испугавшись близкой смерти, должна была сообщить нужную информацию. Наверняка и на случай моего отказа у него были припасены варианты действий. Но Джерар просто-напросто не сумел их реализовать. А почему? Потому что «гостья» не последовала сценарию его Мастера. Она сыграла свою роль так, что Хранителю ядов пришлось выйти из тени и заняться ею собственноручно.
И он воспринял меня всерьез. С первой же встречи.
Как же можно быть такой безмозглой?! Теперь я как на ладони.
– Это были всего лишь предположения, – промямлила я, с трудом изображая милую улыбку. Запоздало вспомнив, что в нынешнем положении моя попытка очаровать хозяина дома выглядит, по меньшей мере, комично, я заулыбалась еще яростнее. Если повезет, он решит, что мне не чуждо сумасшествие.
– Как вы все удачно предположили, – похвалил меня он. Ему каким-то непостижимым образом удавалось иронизировать, даже не показывая это интонациями. – Вы безмерно везучи, госпожа Сильва.
– Надеюсь на это. – Я хихикнула, усиленно воплощая в жизнь теорию о моем не совсем адекватном состоянии. Больные люди воспринимаются иначе. – Было бы приятно узнать имя человека, который одарил меня столь греющей душу похвалой.
– Моя ошибка, – посетовал мужчина, вновь отвешивая почтительный поклон. – Ругаю Джерара, а сам настолько отдалился от элементарных норм вежливости. Прошу прощения. Я Тэмьен Бланчефлеер, хозяин особняка. Граф, если вам важен мой титул.
–Титулованное обращение «Хранитель ядов» более привычно моему слуху.
– Неужели? – И снова это дерганье левого уголка губ. Улыбается? Ужасная пародия на улыбку.
Несколько едва различимых морщинок на лбу мужчины позволили мне заключить, что ему около тридцати. Он пришел к отцу, когда был еще юнцом. Теперь он зрелый мужчина, а значит, в сотню раз опаснее.
Мне стоило больше молчать. Мне необходимо было упасть в обморок намного раньше. Мне нельзя было смотреть на него в ответ. Это дерзко. И лишь слепой не углядит в этом вызов.
Я добилась своего. Тот, кто жаждал отобрать у меня Эстера, прямо здесь, передо мной. Но что я должна сделать?
Стратегия. Мне нужна стратегия. Мысли лихорадочно заметались, цепляясь за факты и обрывки информации. Подушечки больших пальцев начали едва заметно тереться о подушечки указательных. Привычка, помогающая сосредоточиться.
Внезапно что-то привлекло мое внимание. Что-то странное. Граф безотрывно следил за мной. Нет, он смотрел на мои пальцы, прижатые к складкам платья, на их шевеление, на их касания.
Он что… заметил?
Мое сердце забилось в груди, отзываясь на подступающий приступ паники. Не может быть! Он анализирует? Святые Первосоздатели, он поступает так же, как и я. Он анализирует… меня?
«Знаешь, Эксель. Людей выдают их привычки, – говорил отец. – Привычки – огромнейшая лупа, с помощью которой можно прочитать абсолютно любого человека. Привычки превращают нас из малопонятного научного труда в детскую книжку с картинками. С этим почти невозможно совладать. Привычка – натура человека, его порок и его отдушина. Спасение и слабость…»