– Эй-эй, Вальтер. – Джерар панибратски похлопал мужчину по плечу. – Не мог бы ты добавить в рассказ больше эмоций, а то как будто про похождения разорителей могил по заброшенным кладбищам рассказываешь. Там могила, тут могила, а здесь… о труп!
– Джерар, – голос графа стал тише. – Тебе известны правила. Никаких посторонних в особняке быть не должно.
– Знаю, Мастер. – Юноша, не таясь, облизнулся, прожигая меня взглядом. – Но мой зов плоти столь велик.
– Так обуздай его, Джерар.
– Больше не повторится.
– Полагаюсь на твою честность. Вальтер, разбуди девушку и выведи ее через коридор прислуги.
– Уже исполнено, Мастер.
– Ох-ох-хох, – закряхтел Джерар и усмехнулся. – Какой исполнительный. Хоро-о-о-о-оший старикашка. Умница, господский песик. Тяв-тяв. Хочешь погрызть косточку?
– Не раньше, чем ты сумеешь удержать брюки застегнутыми в течение хотя бы одного часа, – сухо отозвался Вальтер, даже не посмотрев на наглеца.
– Придется прибегнуть к посторонней помощи. – Джерар огладил себя по бокам. – Мое сокровище, знаешь ли, так и рвется наружу, требуя ласки и внимания. Брюки – не слишком крепкое препятствие.
– Господа! – Граф Бланчефлеер скорбно покачал головой. – Буду премного благодарен, если вы воздержитесь от вульгарных замечаний в присутствии госпожи Сильва.
– Всенепременно, Мастер. – Вальтер послушно кивнул.
Джерар же, каверзно улыбаясь, помахал мне, и, когда я, недоуменно хмурясь, повернулась к нему, буквально прилип к боку Вальтера.
– Кстати, Сильва, – Джерар ткнул мужчину пальцем в грудь, – это наш дворецкий.
– Домоправитель, – поправил Вальтер.
– Один черт.
– Отнюдь. Не говоря уже о том, что звучит лучше.
«Мне все равно, – раздраженно подумала я, косясь на графа. – Это что, посиделки за чашкой чая? Что за атмосфера? Чувство, словно мне усыпляют бдительность».
– Нас прервали, госпожа Сильва. – Граф спрятал руки за спину, чуть наклонился вперед и выжидательно уставился на меня. – Однако я все еще изнемогаю от желания узнать о значении вашей роли во всей этой неразберихе.
– Она племянница Роберта, – сообщил Джерар и вновь затих, как послушное дитя, терпеливо ожидающее, когда отец закончит с делами и сможет с ним поиграть.
– Не знал, что у Сильва есть родственники. – Граф, задумавшись, возвел взор к потолку. – И Роберт даже поддерживал с ними связь? Что ж… вряд ли это помешает моим планам. Но о чем это я? Небольшие трудности у нас уже возникли благодаря вам, юная леди. Вмешаться в это дело вас попросил сам Роберт?
– Что? – Я открыла и закрыла рот, потрясенная предположением о том, что у отца могла возникнуть мысль избежать исполнения условий договора. А ведь он мог защитить Эстера. Хотя бы постараться. Это его обязанность как отца, в конце-то концов!
– Мы заключили сделку. – Брови графа медленно поползли вверх, отчего лицо приобрело невыносимо жалостливое выражение. Идеальная игра на эмоциях? Наверняка. – Я считал вашего дядю порядочным человеком. Исполнив условия договора, я ожидал от него ответной честности. А он обманул мое доверие. Досадно.
Мой желудок дернулся, сжимаясь от спазмов. Еще чуть-чуть и меня бы вывернуло от помпезных слов этого графеныша. Какая нелепость. Эта сделка… эти горестные уверения в чудовищности поступка отца – не заключение сделки, нет, а, видите ли, нарушение ее условий! Святые Первосоздатели, да они оба – что отец, что Хранитель ядов – омерзительные лицемеры!
– Роберт Сильва не просил меня вмешиваться. – Я разозлено сжала в кулаках ткань платья. – Это было всецело мое желание.
– Занятно. – Граф прищурился, всматриваясь в меня, как в глубокий омут. – Ваш кузен столь дорог вам?
– При чем тут это?! – вспылила я. – Люди не игрушки. Не вещи! Их нельзя просто взять и… и… купить! Это злоупотребление! Точно, злоупотребление! А злоупотребления в Утопии считаются преступлением!
– Успокойтесь, госпожа Сильва, – попросил граф. В глубине его глаз появился опасный холодок. – Может, это прозвучит невежливо, но вас наши с Робертом Сильва дела совершенно не касаются.