Да как он смеет! Купил Эстера и желает вышвырнуть меня из его жизни?! МЕНЯ?!
Наверное, я на секунду поддалась истерике, потому что контроль над телом был потерян. Ноги подкосились, я пошатнулась. Пятка соскользнула с края ступени, и я начала падать.
Край ажурного столика у стены появился перед глазами как нельзя кстати. Моя ладонь с грохотом проехалась по всей поверхности, пытаясь придать равновесие телу. Пальцы задели высокую вазу, инструктированную камнями, и та сдвинулась к самому краю, опасно кренясь.
За спиной мне почудилось движение, а потом нечто пронеслось рядом, подняв нешуточный ветер. Стол закачался сильнее. Вокруг вазы сомкнулись чьи-то руки. Я подняла голову.
Столиком завладела хрупкая фигурка мальчишки. Он прижимался спиной к стене, крепко обхватив вазу руками и ногами. На фоне молочно-белой кожи его зеленые глаза выделялись, как огоньки в ночи. Округлое лицо, мягкая линия губ, хмурящиеся бровки и пышные волосы оттенка ржаного хлеба. Лет пятнадцать-шестнадцать, совсем еще юный. На нем была свободная рубаха цвета охры, собранная в складки на плечах крепкими подтяжками и подвернутая в рукавах до локтей, и черные брюки, также подвернутые до колен. А еще он был босой.
Мальчик настороженно высунулся из-за вазы и так и замер, с каким-то ошалелым видом взирая на мои волосы.
– Молодец, Кир, – похвалил граф. – Отлично поймал. Было бы жаль лишиться вазы, созданной самими умельцами Королевства Рыб. А они толк в этом знают.
Кир шевельнулся. Отодвинув вазу, он, продемонстрировав впечатляющую гибкость, сполз со стола и выпрямился, безотрывно глядя на мое лицо. Оказалось, что он выше меня, и, возможно, я неправильно определила его возраст.
Смутившись от такого настойчивого внимания, я выставила перед собой руки, решив помешать мальчишке, если вдруг он захочет приблизиться еще хоть на шаг. Мое движение напугало его. Кир встрепенулся. Что-то скользнуло по его волосам, и я едва не завизжала, увидев вставшие торчком уши на его голове – высокие и с пышной кисточкой. Как у рыси.
Зверочеловек. Я впервые в жизни видела зверочеловека.
Дефектные создания. Твари с изъянами. Легенды говорят, что их предками были обычные люди, позволявшие себе слишком много прегрешений. Они без конца злоупотребляли всем, чем вообще можно было злоупотребить, и, в конце концов, древние божества обрушили на них всю мощь своего гнева. И тогда они обрели свое вечное проклятие – части тел зверей. Люди с хвостами, клыками, шерстью, рогами, даже копытами. Их потомство появлялось на свет уже будучи иными, ведь у зверочеловека может родиться лишь зверочеловек.
Эта прослойка общества абсолютно бесправна, другими словами – они все рабы. Конечно, власть имущие в один голос утверждают, что в Утопии нет рабства. Слишком сильна пропаганда поддержания всенародного благополучия и запрета злоупотреблений. Признание факта наличия рабства пошатнуло бы столетние устои и кинуло бы тень на девственный лик Утопии. Наказы Первосоздателей ценятся здесь в той же мере, что и священная сила Вечных Сапфиров, выбирающих правителей. А потому зверолюдей именуют обычными слугами, внутри же лелея мысль, что единственный их удел – рабство. Украшения, игрушки, прислужники, существа для битья и для ублажения низменных потребностей своих господ – бесконечный список свойств, которые может получить для себя финансово обеспеченный гражданин Утопии. Зверочеловек – удовольствие не из дешевых.
Однако не все зверолюди страдают от гнета. В лесах Королевств живет множество племен, постоянно кочующих с места на место. Свободный зверочеловек – нонсенс. За племенами постоянно охотятся воины Святой Инквизиции, а также воинства близлежащих Королевств. Отловленных зверолюдей из диких племен отправляют на аукционы, где их приобретают богачи, а тех, что поймали после побега, возвращают хозяевам.
И одно из этих проклятых созданий теперь стояло прямо передо мной. Высокие уши с рыжеватой шерсткой и серыми пятнами, кисточки на самых кончиках, словно замаранные мглисто-черной краской. Звериный изъян. Мальчик-рысенок.
Кир принюхался, в глазах мелькнули далекие хищные отблески, как у полусонного зверя.
– Мне тоже понравились ее волосы, Кир. – Граф мягко улыбнулся. – Я знаю, о чем ты думаешь. Нет, она не такая как ты. Всего лишь человек.