– Верно, я на взводе, – усмехнулся Джерар. – Гляди, почти не могу себя контролировать. Что ж ты сотворила со мной, прелесть? Так смертоносно маняще изгибаешься, столь сладко и прерывисто дышишь, касаешься меня везде. Распутница… Никто никогда не сопротивлялся мне, понимаешь? Не знал, что это может столь сильно будоражить.
Он потянул шнуровку на платье. Я взвизгнула и, собрав все силы, притянула к себе его левую руку, крепко сжимающую оба моих запястья. И в следующую секунду впилась зубами в нежную кожную мякоть. Моя челюсть сомкнулась вокруг основания его большого пальца, зубы с сумасшедшей методичностью начали вгрызаться в плоть, намереваясь добраться до кости.
– Больно. – Джерар надавил прокушенной рукой на мою челюсть, намертво прижимая мою голову к своим бедрам. – Не заставляй меня получать удовольствие от этого. Мне нельзя радоваться боли.
Его правая рука легла на мою грудь и сдавила. От неожиданности я разжала челюсть, и Джерар, воспользовавшись заминкой, отодвинул поврежденную руку на безопасное расстояние.
– Я ранен, Мастер, – пожаловался он, удерживая мои запястья прямо над моим лицом. Кровь дрожащими густыми каплями цеплялась за поверхность его кожи прежде, чем рухнуть вниз – на мою щеку. – Полагаю, что теперь и я вправе быть менее нежным с принцессой?
– Не теряй наше общее время, – вместо ответа попросил граф.
Джерар весело рассмеялся.
– Знаешь, я слегка подустал, – горячо зашептал он мне на ухо. Его волосы неприятно защекотали окропленную кровью щеку. – Сопротивление еще и сильнейшим образом утомляет. А я уже на последнем издыхании. Совместим приятное с полезным? Ты же не против публики? Знаю, что нет. Мы же так чудесно провели время вместе с милой Санни. А сейчас все мое внимание целиком будет принадлежать тебе. Я буду всецело принадлежать тебе. А потом мы дадим Мастеру то, что он желает. Постепенно… правда? Ты же не против? Может, для начала подаришь мне поцелуй?
Джерар придвинул свое лицо вплотную к моему. Коснулся губами кончика моего носа. Пальцы вновь атаковали шнуровку платья и скользнули внутрь, к теплу кожи.
Я вся сжалась.
«Дакот! – вспыхнуло в сознании. – Дакот! Дакот!»
Потеряв интерес к ослабленной шнуровке, которая лишь утягивала ткань в талии, Джерар провел рукой по собравшимся над моими коленями складкам изрядно помятого подола, выискивая возможность добраться до прикрытых бедер.
– Ты же знаешь меня. Будет так приятно… черт! – Джерар вскинул голову, с возмущением оглядывая бледные пальцы с четко обозначенными костяшками, вцепившиеся в его запястье в тот момент, когда его рука почти уже нырнула под края подола между моих ног. – Место, киса!
– Не тронь! – прошипел нависший над нами Кир, обнажая клыки – чуть больше и острее, чем у обычного человека.
– Будь ласковее, киса. – Джерар снова начал наклоняться ко мне, но вдруг замер.
Я задрала голову до упора, выискивая причину благословенной передышки. В кадык Джерара уперлась ладонь мальчика-рысенка. От ногтей Кира, впившихся в кожу, по шее начало распространяться покраснение.
– Вырву его. – Глаза Кира яростно горели, грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто сдерживая что-то внушительное, стремящееся вырваться наружу сокрушительным взрывом. – Тронешь ее и захлебнешься собственной кровью.
– Кир. – Граф произнес имя мальчишки очень тихо, словно подбирая звучание, доступное только им двоим. Звучание, при котором они смогут обменяться тайными посланиями и достигнуть взаимопонимания. – Что ты делаешь?
– Джерар вовсе не уговаривает ее сотрудничать. – Кир, вмиг растеряв весь свой гнев, жалобно взглянул на графа. – Он опять за свое! Он трогает ее!
– Это правда, Джерар? – Интонации графа вновь обрели свою бесцветность. – Будь серьезнее. Госпожа Сильва – не одно из твоих увеселений. Поиграть сможешь позже.
– Маленький доносчик, – просипел Джерар, с кривой улыбкой прожигая взглядом Кира. – Умеешь же портить веселье.