Когда губитель благодатный мой сон избавил от оков…
Из благословенного забытья меня вытащили настойчивые поглаживания. Я открыла глаза. Моя голова все еще покоилась на коленях Джерара. Тихонько посмеиваясь, он проводил пальцами по моим вискам, щекам, шее и, помедлив на ямочке между ключицами, вновь поднимался вверх.
– Потеряла сознание всего на полминуты. И сразу же очнулась. Какая-то ты неправильная, прелесть. Стоит ли быть постоянно такой напряженной? Позволь себе отдохнуть. – Он принялся массировать мочки моих ушей, а затем снова пробежался пальцами вдоль шеи. – Приятно, не правда ли?
– На моей шее словно клубок копошащихся червей, – хриплым шепотом поделилась я впечатлениями.
– Ай-ай, как же не поэтично, – укорил меня Джерар, притворно печалясь. – А я так старался. Даже изобразил падающий снег на твоей коже. Вот здесь, под подбородком. Правда своей кровью. Кровавый снег весьма живописен, не находишь?
Со лба Джерара сорвалась крупная капля и разбилась о мою скулу. Он практически истекал потом.
– Едва сдерживаюсь. – Взгляд Джерара скользнул по моему телу. – Кир постарался на славу. Еще чуть-чуть и от платья остались бы одни воспоминания. Позволь. Всего одно прикосновение…
– Мастер запретил трогать ее. – Меня накрыли теплым пледом. Сбоку возникло лицо Вальтера. Он присел около кушетки, просунул руку под мою спину и осторожно приподнял меня, помогая сесть.
Джерар застонал и начал елозить бедрами по кушетке. Пока Вальтер укутывал меня в плед, я наблюдала за Джераром. Он кусал губы, надсадно покашливал и закидывал голову назад, в каком-то сумасшедшем экстазе цепляясь за собственные волосы.
– Могу я уже?.. – Он потянулся к брюкам – к тому месту, где еще совсем недавно находилась моя щека, прижатая к его взбудораженному естеству.
– Не при госпоже Сильва. Уходя, Мастер ясно дал понять, что не потерпит столь явных непотребств. И он все еще сердит на тебя за то, что ты допустил постороннего в особняк.
– Я принесу ему свои извинения позже. Но это просто пытка. – Джерар скрипнул зубами и злобно усмехнулся. – Саднит сильнее, чем подаренный прелестью укус. Еще пару мгновений и буду рвать зубами поврежденную плоть – только бы перекрыть то ощущение, что скрывается под слоем этой проклятой ткани. Какого черта я не могу прикоснуться даже сам к себе?!
– Мастер запретил, – сухо напомнил Вальтер. – Пока госпожа Сильва не покинет каминный зал, ты и с места не сдвинешься, не коснешься себя, не облегчишь свои страдания. Желания Мастера – твои желания.
– Черт бы тебя побрал, господский песик!
– Вини лишь себя. – Домоправитель потянул меня к выходу из комнаты. – Похоть взяла верх над разумом. Ты жалок. Однако… – Вальтер прищурился, глядя на неподвижного и изнывающего от жгучего желания Джерара, – … послушен.
У выхода, прижавшись спиной к дверной раме, стоял Кир. Он боязливо посмотрел на меня сквозь пушистый покров челки и съежился, будто воздух в комнате внезапно отяжелел и обрушил на его шею всю свою весомость.
– Кир! – Сладкая истома в голосе Джерара, казалось, превратилась в нечто материальное, разом смешавшееся в замкнутом пространстве с застоявшимся запахом стареющих фолиантов и кисловато-сладкой вонью человеческой кожи, потревоженной прерывистыми касаниями одежды, проплыла через все помещение и лизнула нас влажным жаром. – Кир, кис-кис, не поможешь? – Джерар залился грязным смехом. – Избавишь меня от мучений? Тебе ведь не впервой помогать другим.
Рысьи уши Кира встопорщились. Щеки заалели, в глазах сверкнула дикость.
– Гори в Аду! – прорычал он и выскочил в прохладную тьму коридора.
Вальтер крепче приобнял меня за талию, поправил сползшие края пледа и повел прочь из комнаты.
– Ты отвратителен, – бросил он через плечо.
– Знаю, – тихо отозвался Джерар. – И это знание не позволяет мне забыть, что собой представляет каждый из нас.
Вальтер осторожно поддерживал меня, а я шагала, полностью полагаясь на память тела. Мы прошли к главной лестнице и поднялись на второй этаж. Руки безвольно провисли, и если бы не мой сопровождающий, наверное, я бы, падая, просто сложилась в несколько кривоватых фигур, образовав на полу бесформенную кучу из плоти.