Самодельные шампуни и мыло пахли чудесно. Три тонны грязи утекли в никуда, и легкость вернулась. Завернувшись в полотенце, я подобрала остатки платья и вернулась в комнату.
– А я тебя заждался, прелесть. – Развалившийся на постели Джерар помахал мне. – Думал уже присоединиться.
Булавки в платье.
Я приподняла свои лохмотья и прижала к себе, медленно обшаривая свисающие края и не сводя взгляд с Джерара.
Юноша вскочил с кровати и приблизился.
– Очаровательное создание. Под дорожной пылью скрывалась настоящая прелесть. – Джерар протянул руку и погладил воздух около моей щеки. Похожий прием он использовал на милой Санни. – Влажные волосы облегают твою шею как узор, под рукой мастера расцветающий на поверхности хрупкой вазы.
– Ни к чему тратить свое красноречие на меня. – Я сделала шаг назад, раздумывая, успею ли вернуться в ванную комнату и запереть дверь изнутри. – Мое восприятие прекрасного хуже, чем у милой Санни, да и хромает на обе ноги.
Джерар рассмеялся.
– При общении с тобой все время чудится, что меня одаривают пощечинами. Резкими и быстрыми, как поцелуй пламени, порождающий весьма болезненный ожог. Знаешь, а ведь прелестной девушке следует быть нежной и кроткой. В этом очарование невинной красоты.
– Не буду против, если меня воспримут как мужлана, – буркнула я. – Грязного и смердящего, словно подземные нечистоты.
– Ох-ох, ангельские речи. Будешь петь столь сладкие песни, и я снова могу возжелать тебя. – Юноша продемонстрировал мне руку, обвязанную бинтами на том месте, где остался след от моего укуса. – Как насчет компенсации?
– Подойдет.
– Что? – Джерар недоуменно нахмурился.
– Вот это, – я ткнула пальцем в бинты, – принимаю в качестве компенсации за ваше неподобающее поведение.
На сей раз Джерар намного быстрее пришел в себя. Усмехаясь, он огладил подбородок.
– Хитро. И ловко.
Платье выпало у меня из рук, когда Джерар наклонился и обхватил меня за талию. Я едва успела вцепиться в края полотенца на груди, когда он оторвал меня от пола и бросил на постель.
Капли срывались с кончиков моих волос, оставляя влажные пятна на покрывале. Я, упираясь локтями, ползла к другому краю кровати, словно в этом и было мое спасение. Дежавю. Точно также выглядела попытка побега в том проклятом сне. И там меня поймали.
Пальцы Джерара сомкнулись на моей лодыжке.
– Ты же знаешь, что я могу быть очень нежным… кха-кха… – Его голос сорвался. Он отпустил меня.
Я обернулась.
Джерар стоял на коленях на постели позади меня. За его спиной маячил Кир. Мальчишка держал Джерара за горло – не так, как он это делал в каминном зале, а основательно, грубо, вжимая пальцы в его кожу, будто намереваясь проткнуть насквозь. Наверное, пульс Джерара отдавался в его ладони глухими ударами.
– У тебя появилась плохая привычка портить все веселье, киса, – прошипел юноша.
Хватка Кира усилилась.
– Не смей трогать ее своими грязными руками!
– Не горячись, – просипел Джерар. – Моя смерть опечалит Мастера, уж поверь.
Кир шумно задышал, покосился на меня и отпустил юношу.
– Какой ты буйный в последнее время. – Джерар сполз с постели и небрежно потрепал Кира за волосы. – И злой. Что стряслось, киса? Или, – он, ехидно улыбнувшись, глянул на меня через плечо, – это все из-за нее?
Я отползла подальше и, скрестив на груди руки, со злостью уставилась на него.
– А, киса? Из-за нее?!
На бледных щеках Кира расцвел румянец. Встретившись со мной взглядом, он поспешно опустил голову.
– Осторожнее, моя прелесть. – Джерар приобнял Кира. – Этот мальчишка выглядит очень юно, но не обманывайся. На самом деле он уже вполне взрослый. Ему не чуждо вожделение. И видимо, зверьку уже кое-кто приглянулся. Что, киса, – он вцепился в мальчишечий подбородок и грубо приподнял, чтобы не пропустить ни одной эмоции, – хочешь ее? А думаешь, она тебя захочет? Подобное зверье?