– Разве? – Граф медленно обвел взглядом все пространство каминного зала. – Отсутствие лишних деталей, как я думаю, способствует плодотворному разговору. И я убежден, что отвлекаться себе могут позволить лишь те, кто обладает лишним временем.
– Никого не пускаете дальше каминного зала, да и прислугу ограничиваете в передвижениях. Ах да, и пугаете неусыпным контролем. – Господин Груже издал кашляющий смешок. – Должен признаться, это подогревает мое любопытство. Хотя я и помню, что воины Святой Инквизиции обшаривали ваш дом в прошлом году и не нашли ровным счетом ничего интересного.
– Сожалею, что разочаровал вас. – Граф приятно улыбнулся. – Прискорбно, конечно, что подозрения многоуважаемой Святой Инквизиции о моей причастности к незаконной деятельности были беспочвенны и ее доблестные представители зря потратили свое бесценное время на обыск столь скучного поместья, но, как ни прискорбно, не в моих силах удовлетворить желания каждого. – Мужчина изящно развел руками и одарил гостя еще одной обезоруживающей улыбкой.
– А я бы не отказался взглянуть на внутреннее убранство особняка, – задумчиво протянул господин Груже. – Говорят, у вас отменный вкус.
– Люди любят говорить. В этом им нет равных. Вашему же желанию, к сожалению, мне придется отказать. Аспид Холл позволяет топтать свою потрескавшуюся деревянно-каменную плоть лишь нескольким живым существам.
– Первосоздатели вас подери. – Толстяк зевнул. – Снова эти ваши речи о доме, на все имеющем свое мнение. Они действительно наводят страх. Еще чуть-чуть и буду бояться, что он вычихнет меня через главные двери, как раздражающую пылинку.
– Позвольте поправить вас, господин Груже. – Вальтер появился в каминном зале совершенно бесшумно. Вот два мужчины ведут странноватую беседу, а вот их компанию уже разбавляет третий – ничуть не скрывающий презрительного взгляда, обращенного к гостю, и гремящий столовым сервизом на подносе. – Из-за вашего присутствия дом может одолеть вовсе не простуда, а, скорее, тошнота.
Пока господин Груже обескуражено моргал, Вальтер наполнил чашки чаем и сунул одну ему в руки.
– Мастер, – интонации Вальтера значительно смягчились и то, как он передавал чашку графу, нельзя было назвать ничем иным как почтением, – как долго достоуважаемый господин Тедор Груже собирается наслаждаться вашим вниманием?
Упомянутый Тедор Груже раздраженно запыхтел.
– Ты не изменяешь себе, Вальтер. – Мужчина глотнул чаю и сморщился. – Так и не научили его манерам, господин Бланчефлеер? Как же так? Ведь той же преданности вы его прекрасно обучили.
– Преданности не учат. – Граф благодарно кивнул домоправителю. – Это более состояние души, нежели итог долговременного внушения. Хотя оба результата именуют «преданностью», я предпочитаю ту, что исходит из самой души. И, к слову, Вальтер прекрасно воспитан.
– Безоговорочно верю. – Груже отсалютовал хозяину дома чашкой. – Досточтимый граф Бланчефлеер не стал бы держать подле себя человека, не обладающего определенной ценностью. Поэтому, Вальтер, я спущу тебе любую грубость, хотя и удивлен такой бурной реакции на мою персону.
– Вы просто мне не нравитесь, господин Груже, – бесстрастно сообщил Вальтер.
– Правдивость, как я понимаю, тоже его бесценное качество? – Видимо, Груже решил оставить этот вопрос в группе риторических, потому что тут же задал следующий: – Хотя бы твое гостеприимство, надеюсь, на меня распространяется? – Качнув чашкой, отчего оставшаяся темная жидкость внутри едва не выплеснулась ему на грудь, он хитро улыбнулся домоправителю. – Твой чай, как всегда, хорош, но как насчет того, чтобы принести чего-нибудь покрепче?
– Выпивать по утрам – плохой тон, – мгновенно отреагировал Вальтер.
При его словах губы графа дернулись в полуулыбке.
– Тогда господским псам тут не место. Кыш-кыш. – Груже раздосадовано тряхнул рукой с толстыми пальцами. – Хозяевам нужно серьезно поговорить.
Проигнорировав гостя, Вальтер посмотрел на графа. Тот кивнул, и домоправитель, быстро поклонившись, покинул каминный зал.
– Не понять мне вашего желания потворствовать подобному своеволию. – С трудом наклонившись, Груже, борясь с собственным пузом, водрузил чашку на столик. – Ваши люди слишком дерзко себя ведут.