Еще один бесцельно прожитый день. Потерянное время, и, если верить графу, еще один шаг к безвременной кончине.
Утром ясность мышления вернулась. Я вернулась. И чувствовала себя свирепее кровавых гарпий.
— Ты знаешь об аметистке?
Моя прямота, сдобренная тонной мрачности, взволновала Кира. Он посмотрел по сторонам — возможно, ища пути к отступлению, — но затем неуверенно глянул на меня и медленно кивнул.
— Мне жаль, — донесся до меня его хриплый шепот.
— Ты веришь графу?
Испуг в глазах Кира сменился удивлением.
— Но это же Мастер. Он не может лгать.
Расклад ясен.
— Спущусь через пару минут, — пообещала я и отодвинулась от двери, чтобы дать мальчишке спокойно убежать.
Пора бы прервать этот бесконечный цикл утренних похождений. Нужно взять себя в руки и пройти новый день до самого конца.
— Я хочу уйти. — Первая фраза, слетевшая с моих губ, когда я перешагнула порог кухни.
За деревянным столом уже сидели Кир и Джерар. Вальтер гремел тарелками у мойки.
— И тебе добрейшего утра, прелесть. — Джерар помахал мне ножом, привстал, перегнулся через стол и воткнул острие в обмазанный какой-то густой красной смесью кусочек булочки, лежащий на тарелке Кира. Зверомальчик проводил украденную булочку тоскливым взглядом.
— Вы только пришли, госпожа Сильва. — Вальтер подошел к столу и, отодвинув свободный стул, пригласил меня присесть. — Не спешите уходить.
— Речь не о том. — Я присела. — И вы прекрасно понимаете это.
На стол передо мной опустилась тарелка с омлетом. Вальтер придирчиво осмотрел композицию и, видимо, страдая от тяги к симметрии, сдвинул тарелку еще на полсантиметра. Кир застенчиво придвинул мне блюдечки с нарезанными тонкими полосками огурцами и круглыми кусочками яблок. Джерар схватил со стола вилку, облизал ее и, вежливо улыбаясь, протянул мне. Я покачала головой.
— Глупец! — Вальтер вырвал столовый прибор из рук Джерара и огрел им юношу по лбу. — Хуже ребенка.
Домоправитель бросил вилку в мойку и аккуратно положил рядом с моей тарелкой чистые столовые приборы.
— Граф Бланчефлеер не выйдет к завтраку? — осведомилась я.
— Сегодня Мастер пожелал позавтракать в своих покоях, — пояснил Вальтер, заправляя край салфетки за ворот рубашки Кира и разглаживая ее на его груди. Зверомальчик выглядел довольным. — Он посчитал, что вы не захотите видеть его.
— Какая забота. — Побороть язвительность не получилось. — Но теперь это не имеет значения. Я хочу уйти.
— Хмм… — Джерар, задумавшись, стукнул чайной ложечкой по чашке. — Мастер будет против. И зачем было сообщать о своем намерении нам? Открыла бы дверь и ушла на все четыре стороны. Или ты хочешь, чтобы тебя остановили, прелесть?
— Я хочу оборвать все возникшие связи. Желаю быть уверенной, что никто из вас не кинется тотчас же искать Эстера.
— Эй, прелесть, Мастер же тебе рассказал об опасности. Ты ведь у нас умная до жути. По логике должна уже ползать в ногах и молить нас отыскать твоего братика, чтобы спасти и его. А ты чего творишь?
— Сейчас, когда вы обо всем узнали, госпожа Сильва, — Вальтер нахмурился, — это в крайней степени неразумно.
— Она просто не поверила Мастеру, старик. — Джерар погрозил мне ложечкой. — И нам тоже не верит, хотя мы твердим ей одно и то же. А почему? Потому что мы в одной шайке. Хех, слыхал, Вальтер, ты с нами в одной шайке! Вот умора!
— Помолчи, коли сказать ничего умного не способен, — проворчал домоправитель.
— Вы видели Антин Шекли? Девушку с картины? — У меня было время собраться с мыслями, как и запереть страх перед смертью в один из дальних уголков сознания. В конечном итоге, мне уже приходилось умирать, упав с обрыва. Бессмысленно испытывать страх перед тем, с чем уже ранее имел дело.
— Нет. — Вальтер чинно наполнял для меня чашку ароматным чаем. — Мы все появились в Аспид Холле после смерти госпожи Шекли. И с образом ее знакомы разве что посредством той же картины.
— Тогда почему вы воспринимаете на веру каждое слово графа? С таким же успехом он мог придумать дюжину других историй. Вы бы и тогда поверили?
— Поверили бы, потому что Мастер не лжет. — Вальтер дополнил мою композицию с тарелкой блюдцем с наполненной чашкой.
— Нужны веские причины, чтобы быть столь идеальным образчиком преданности.
— О поверьте, госпожа Сильва. Они есть. У всех нас.
— Не поведаете?
— Не сейчас. Возможно, когда-нибудь.
— А ваш Мастер намного откровеннее вас всех вместе взятых. — Я не скрывала саркастической усмешки. — Вчера только и делала, что слушала его высокопарные речи.