Мне не хотелось оборачиваться. Обернусь, и новая беда накинет на меня жаркий высасывающий все силы покров. Капитан семнадцатого отряда прогнал прочь мою Невозмутимость Мертвеца, и я превратилась в дрожащую ни на что негодную глупышку, которой больше всего на свете хотелось лишиться чувств. Но я никогда не падала в обмороки. Не упаду и сейчас.
— Феличит, — голос капитана по-прежнему не блистал каким-либо эмоциональным спектром, — что здесь происходит? Эй, звереныш, кто ты?
Последний вопрос был явно адресован мне.
— Капитан, — Феличит цокнул языком, — по этикету, прежде чем мучить леди расспросами, следует представиться!
Тишина красноречивее слов поведала о нежелании капитана следовать этикету.
— Ну что же с вами делать. — Несмотря на пережитый ужас, юноша все также был полон энтузиазма. — Вы неисправимы, капитан! Представлю вас сам. Милая леди, мы с вами уже порядком сблизились, так что я готов перейти к новому этапу наших серьезных отношений — знакомству с моим капитаном!
Он что, шутит? Моему изумлению не было предела. Здесь, на черепичном подъеме крыши, посреди погони за предполагаемым зверочеловеком он просто берет и…шутит?
Я начала поворачиваться. Мне необходимо было видеть лицо Феличита в этот момент. И лицо… того мужчины.
— Капитан семнадцатого отряда восточного района Столичного Воинства, — торжественно провозгласил Феличит, явно передразнивая дворцовых церемониймейстеров. — Ленс Ригель.
Мое сердце сжала ледяная рука. Я не успела повернуться полностью и теперь стояла вполоборота, дыша, как запыхавшийся пес, — тяжело и с присвистом.
Бывший воин Кислотного Воинства Города Смертников, бывший солдат Приграничного Воинства, один из воинов Чертовой Триады и именуемый господином Груже как дьявольское отродье. Тот, кто стоит пары сотен солдат.
Этот город имел сотни улиц, а в его грязном нутре копошилось бессчетное число жителей. Почему тогда в первый же день пребывания в Витриоле я наткнулась именно на него? На Ленса Ригеля?
Я с величайшей опаской глянула в сторону капитана.
Он стоял намного ближе, чем я предполагала. Протяни руку и дотронься до его плеча. И, возможно, лишишься руки.
Ленсу Ригелю было около тридцати, хотя, глядя на его рост — он был чуть выше меня, — и гладкое лицо, можно было ошибиться и принять его за юнца. Кожа без единого изъяна оттенком походила на алебастр и выглядела еще болезненнее в контрасте с угольно-черными прямыми волосами, по длине доходившими до мочек ушей. На широкий лоб падали укороченные локоны рваной челки, от каждого порыва ветра волосы челки разделялись на две части и разлетались к вискам. Прищур черных глаз и кривизну тонких бровей, переходящую в едва заметные морщинки на переносице, могли показаться демонстрацией абсолютного пренебрежения. Я же решила, что это обычное выражение лица капитана Ригеля. Этакое изначальное презрение, направляемое на всех, ибо кем бы вы ни были — властителем или чернью — все равно существует нечто, за что вас следует презирать. Высокие скулы, впалые щеки и прямоугольный подбородок делали его лицо несколько угловатым, как у незавершенной статуи.
Возраст выдавал взгляд. Во взгляде Ригеля не было злобы. Он словно давно преодолел это состояние, оставив его позади как занятие, бессмысленно поглощающее время. Но было нечто иное: отпечаток тяжести познания и жгучее внутреннее непринятие того, что предлагает жизнь.
Под глазами Ленса Ригеля залегли темные круги, словно он отвергал саму необходимость сна. Но усталым он не казался. Аура, окружающая мужчину была просто невероятной. Она не ужасала, она давила, как удушающее затишье перед разрушительным штормом. Почему же я не смогла ощутить его присутствия в такой близи? Хотя даже если бы он подошел вплотную, мой разум вряд ли бы забил тревогу. Он был незаметен, но когда находился на виду — вызывал дрожь. Он был как отрава, бесшумно впитывающаяся в кожу и лишь со временем проявляющая свою истинную смертоносность.
— Что за взгляд? — Ленс Ригель смотрел прямо в глаза. И мне стало по-настоящему страшно. Страшно смотреть в ответ. Страшно шевелиться. Даже страшно робеть.
Мрачность атмосферы разрушил Феличит. Он, покачиваясь и беспрестанно охая, доковылял до нас и, оценив высоту, на которую забрался, снова опасно качнулся.
— Капитан, можно я подержусь за вас? — Не дожидаясь согласия, юноша схватился за локоть капитана обеими руками. Феличит был на полголовы выше своего командующего, поэтому, чтобы приноровиться к его росту и вцепиться в его руку, юноше пришлось изрядно согнуться, оттопырив зад.