— Кир! — Я добавила в голос властности и, подметив, что капитан семнадцатого отряда внимательно наблюдает за мной, вытянула вперед руку с раскрытой ладонью.
Так делали хозяева тех редко встречающихся зверолюдей, которые добровольно признавали своих владельцев. Жест власти и подчинения. Кир был сообразительным юношей. Я действительно надеялась, что он поймет мою задумку.
Кир в один прыжок оказался около меня и капитана Ригеля. Феличит, Терра и Карлос взволнованно дернулись в нашу сторону, но, увидев, что их капитан оставался спокойным, неохотно остановились.
Ранее в поведении Кира почти не было звериных повадок, — он был цивилизованнее многих настоящих людей, — но сейчас рысенок вел себя по-звериному. Тихо зарычал на Ригеля, настороженно обходя его по кругу, чтобы добраться до меня, шумно принюхивался и то и дело приседал, чтобы в следующее мгновение скользнуть в сторону плавным кошачьим движением. И я готова была признать, что его поведение было нам на руку. Чем больше дикости покажет Кир, тем выгоднее я буду смотреться в роли хозяина, подчинившего себе эту мощь. Интересно, делал ли он это специально? Разыгрывал из себя зверя — того, каким на самом деле не был?
Кир оказался прямо передо мной. Он выпрямился, чтобы заглянуть мне в лицо. Забавно, Кир превосходил в росте капитана Ригеля, и от осознания этого факта хотелось рассмеяться.
— Эк… сель… — прошептал Кир, жалобно глядя на меня. Меня охватила радость. В его глазах теплился разум, а значит, он не уподобился зверю, а осознанно подыгрывал моему плану.
— Фамильярничаешь, обормот? — Я старательно нахмурилась — на мгновение от усердия у меня даже заныла кожа лица.
Зеленые глаза Кира испуганно расширились.
— Госпожа Сильва, — виновато пробормотал он, рысьи ушки снова поникли.
«Покажи, что ты мой», — одними губами сказала я.
Мне не пришлось повторять дважды. Кир покорно согнулся, на секунду приподнялся, чтобы потереться щекой о мои пальцы, а затем подлез под мою руку так, чтобы моя ладонь оказалась на его голове. Я зарылась пальцами в мягкую шевелюру юноши и осторожно ухватила краешек рысьего уха у самого основания. Кир издал томный полувздох-полустон, но, опомнившись, с ужасом прикрыл обеими руками рот.
Не позволив себе отвлекаться на лишнее, я с вызовом глянула на Ленса Ригеля.
— Ха, — бросил он, невозмутимо взирая на мою руку, покоящуюся на голове Кира.
— Действия — лучшие доказательства, не так ли, сэр? Теперь мы можем уйти?
— Пожалуй.
Промедление обходилось дорого. Я прочувствовала это на себе и не раз. Схватив Кира за руку, я поспешила прочь из проулка. К сожалению, нам пришлось пройти мимо утихомирившегося Сигала. Точнее, я думала, что он утихомирился.
— Любишь развлекаться со зверолюдьми? — Его ненависть была почти осязаема. — Тебе нужно что-то получше. Побольше. — Он грязно осклабился. — Сама не зверочеловек. Но готов биться об заклад, что из господских шлюх. Кто оплачивает эту чудесную одежонку, а, маленькая шлю…
Я отпустила руку Кира. Никогда еще мои движения не были столь стремительными. Сила и скорость — детища эмоции, которая в сотню раз превосходила мощь гнева. Это даже не ярость. Это абсолютный шторм.
Моя рука легла на плечо Сигала — невесомо, как перышко, — а миг спустя мой кулак поразил его в живот.
Дакот был бы доволен. Получилось даже лучше, чем в тот раз, когда лучший друг прижимал меня к стене, а я испробовала на нем этот прием. Но Дакот был моим близким человеком, и осознанно я бы никогда не причинила ему боль. Сигал другое дело.
Капли слюны вылетели из его раскрытого рта и оказались на моей шее. Но вместо брезгливости меня захватили воспоминания: вот Дакот прижимает руки месту, по которому пришелся удар, и, усмехаясь, просит меня не забыть добавить будущему обидчику еще один удар, чтобы тому «было вдвойне «приятно».
Я вцепилась в жиденькие волосы Сигала на макушке и дернула, заставляя его принять вертикальное положение. Похоже, я научилась мастерски наносить удары с близкого расстояния. Солдат совершенно мне не сопротивлялся, а лишь корчился и, постанывая, следовал за рывками моей руки.
— Вы, сэр, помнится, обещали мне что-то получше ипобольше, — холодно заметила я, заставляя Сигала все больше запрокидывать голову и впиваясь ногтями в его кожу. — Я поразмыслила и пришла к выводу, что предлагаемое вами столь любезно является настолько отвратительным, что соватьэтов тела женщин категорически запрещается.