Размер врат да узкая тропка, ведущая к двери, указывали на то, что мою персону доставили отнюдь не к главному входу. Словно ящики с фруктами или бочки с игристыми винами. Экое пренебрежение.
Нащупывая мыском туфель ступени, я поднялась по лестнице. Откуда-то сверху на поверхность, покрытую нитевидными трещинами, падал неверный свет. Обхватив себя руками, — только сейчас я по-настоящему ощутила холод ночи — я выгнула шею, всматриваясь в светящийся источник. Огромная змеиная голова из белого камня свисала из ниши слева от двери, грозя мне распахнутой пастью. Сквозь змеиные зубы струился мягкий свет, и, приглядевшись, я заметила в глотке статуи серебристый колокольчик.
— Хотите, чтобы я сунула руку в змеиное нутро? А тут, похоже, любят шутить.
Ничего иного не оставалось. Дверной колокольчик ждал меня, как ждала меня и призывно распахнутая пасть.
Злобно усмехнувшись, я протянула руку и, коснувшись кончиков каменных зубов, шумно выдохнула. Рука проникла в змеиную глотку до самого запястья.
Холодная тонкая цепочка скользнула по ладони. Одновременно что-то кольнуло указательный палец — резко и болезненно, взбудоражив сразу всю нервную систему.
Я не успела издать ни единого звука, хотя, казалось бы, за то время, пока мое тело оседало на площадку перед дверью, могла хотя бы пискнуть. Чернота подступила прежде, чем я, завалившись назад, ощутила прикосновение острых краев ступеней.
* * *
Сознание вернулось болезненным толчком, заставив тело выгнуться. Словно соломенная фигурка, оплетенная крепкой веревочкой, за которую беспрестанно дергали, я прогибалась в позвоночнике, ощущая, как скрипит под нагрузкой шея и как сминается под бедрами платье. Кожа живота горела так, будто на нее безостановочно лилась кипящая драконья слюна.
Судороги прекратились столь же внезапно, как и начались. Позволив себе лишь один тихий всхлип, я приоткрыла глаза, заранее зная, что в нынешнем состоянии не сумею дать отпор даже шершню.
Взгляд уперся в каменную стену. Ее поверхность украшали фигурные канделябры, вместо свечей удерживающие искусно выточенные в форму капель светоч-камни. Мягкое медовое сияние проникало в каждую трещинку, превращая стену в неровную кладку из кусков затвердевшей смолы, оттесняло тени к самому низу, разрешая сгущаться лишь по углам, и дарило иллюзию тепла и уюта.
Однако на самом деле эта комната была наполнена лишь холодом подземелий — пронизывающим и атакующим неспешно, как присматривающийся к будущей жертве хищник.
Кончики пальцев на ногах ныли от укусов холода, но благодаря этому я узнала, что с меня сняли туфли. Поспешив проверить, не лишилось ли тело еще каких-нибудь жизненно необходимых предметов одежды, я обнаружила, что лежу на огромной кровати, заправленной темно-бордовым шелковым покрывалом. От каждого движения ткань сминалась, а перина под ней прогибалась. Резные столбики из блестящего черного материала по углам кровати были увенчаны головами беззвучно рычащих кугуаров.
Вновь приподнявшись на локтях, — почему-то слушалась меня пока только верхняя половина тела, — я обвела взглядом все пространство помещения. Что ж, комната и правда напоминала маленькую тюремную камеру в каком-нибудь подземелье с ее нависающими голыми стенами, каменным полом и ощущением абсолютной изоляции. Лишь мгновением позже к образу добавились тяжелые портьеры под цвет покрывала, сквозь которые пепельно-серыми полосками пробивался утренний свет. Окно. Его наличие внушило беспричинную надежду.
Роскошная кровать и не менее роскошные портьеры — элементы, добавленные, видимо, спонтанно с целью придать комнате некую частичную элегантность, соседствующую с образом фарфоровой тарелки на замызганном столе придорожной таверны.
Я пошевелила пальцами на руках, проверяя их чувствительность, и с удовлетворением отметила, что на мне — прежнее потертое и уже достаточно запачканное платье.
Ссадины на руках были покрыты чем-то серебристым, холодящим кожу сильнее, чем общая температура комнаты. То же ощущалось на лбу и левой щеке. Чем бы ни была эта мазь, ее название, а уж тем более состав были мне неизвестны. Из-за одного лишь этого факта можно было начинать отчаянно паниковать, ведь он значил, что обладатель этих знаний был вооружен намного лучше меня. Я уже отставала на шаг.
Справа за стеной послышалось приглушенное хихиканье. Скрипнули дверные петли.
— Сюда? — звякнул девичий голосок.
Ответа не последовало, зато из густых теней справа вынырнула девушка. С моей не совсем выгодной позиции стены казались сплошными, но, судя по всему, там располагался небольшой проход, ведущий к двери. Теперь хотя бы было ясно, в какую сторону следовало бежать.