Я подняла взор и улыбнулась юноше в ответ. А затем с размаху швырнула склянку вниз — в самое густое переплетение трещин пола.
Глава 4. ВЛАСТИТЕЛЬ ГАДОВ
Я жажду тишину, и тишина меня желает,
И пламя на снегу всегда быстрее погибает,
От чувств я откажусь, тогда никто не пострадает,
Возьму все на себя, как сильным людям подобает…
Выражение лица Джерара — наверное, самое смешное, что я видела в своей жизни. Вытаращенные глаза, приоткрытый рот с губами, искривленными под форму червяков, лениво выползших на поверхность после дождя, и раздувающиеся ноздри, как у пса, которому никак не удается сообразить, откуда идет чудесный аромат. Это ошалелое выражение не шло ни в какое сравнение даже с рожами, которые в детстве каждый раз корчил Дакот, следуя за мной на пути к новым авантюрным свершениям.
А Джерар смотрел и смотрел на мою руку, будто не мог поверить, что склянки с противоядием в ней больше нет.
— Что ты… — Эту фразу он просто-напросто просипел. А дальше занимался тем, что пытался поймать ртом воздух.
— Ой. — Я провела пальцами ног линию вдоль рассыпанных на полу осколков, наблюдая, как прозрачная жидкость стекает в трещины, принимая их форму. Откинув голову на перила, я равнодушно уставилась в далекий потолок. — Уронила.
— Уро… уронила?
Вряд ли в привычку Джерара входило изъясняться таким подрагивающим голосом. Видимо, в этом и была причина его неспособности быстро восстановить дыхание. Проще говоря, его никто никогда так не обескураживал.
— У вас нет еще одной бутылочки? — Я наклонила голову в сторону, чтобы удобнее было сфокусироваться на Джераре.
Вот теперь его вид по-настоящему вызывал жалость. Уверена, милая Санни бы оценила.
— Ты шутишь? — Юноша наконец смог нормально дышать, но полностью растерял свою образцовую учтивость. Он даже больше не улыбался мне. Какая жалость.
— Печально, конечно, что нет запасной. — Я, впадая в апатичное состояние, снова откинула голову на перила. Не так уж плохо. Можно даже поспать стоя. А что, из солидарности посплю как конь, и тогда, возможно, Бахча будет относиться ко мне более лояльно. — Но на то оно и противоядие.
Горла коснулись теплые пальцы, а затем Джерар вцепился в ткань платья у самой горловины и дернул меня на себя. Я прикусила губу, когда он хорошенько встряхнул меня, а еще услышала треск разрываемой материи. Дыра, едва прикрытая сетью распушившихся нитей, протянулась от горловины до предплечья.
— Считаешь, что в твоем положении уместно шутить? — сердито прошипел он.
Я дотронулась языком до прикушенной губы и потянулась носочком вниз, соображая, насколько высоко меня подняли над уровнем пола. В этот момент мне почему-то чрезвычайно важно было узнать этот факт.
— Шутить не умею, — пробормотала я.
— Что? — не расслышал Джерар.
— Я шутить не умею.
— Ты разбила противоядие, сумасшедшая! Понимаешь?! Ты сдохнешь через час!
Демонстративно тяжело вздохнуть в моем положении было трудно, но я постаралась.
— Какого черта? — Джерар непонимающе уставился на меня. Я, в свою очередь, сосредоточилась на его переносице.
— Яд был на игле, которая кольнула меня в палец, — бесцветным тоном сообщила я, и юноша кивнул, хотя мое высказывание и не являлось вопросом. — Смертельная доза даже сильнейших ядов, воздействующих на организм посредством всасывания через кожу, составляет два миллиграмма на один килограмм массы тела, то есть на взрослого человека в среднем требуется от ста сорока до ста пятидесяти миллиграммов. А для меня хватило бы распределенных по поверхности кожи восьмидесяти восьми миллиграммов. Это как комочек грязи размером в два и два десятых миллиметра — невероятно огромный размер, — тараторила я, время от времени одаривая Джерара летящими из моего рта слюнями. — Расположить такую махину на кончике иглы невозможно, в ином случае необходимо было бы вогнать в меня ее на всю длину. Однако даже при введении внутри окажется лишь часть вещества, остальное останется на игле.
Мои ноги коснулись пола, но Джерар продолжал удерживать меня за платье.
— И что, по-твоему, это значит? — процедил он сквозь зубы, прижимаясь лбом к моему лбу.
— Что ваши угрозы чистый блеф, — буркнула я. — На игле не было яда. А если и был, то максимально возможный его эффект: у меня безумно зачешется пятка. Но это, скорее, от скуки. А в склянках не противоядие. Вода или что-то похожее.