Меня посетила дикая мысль: а не для меня ли все старания? Он наблюдал за моей реакцией, чтобы понять, какой из предложенных образов мне больше понравится.
Если бы я могла шевелить губами, то расхохоталась бы над самой собой. Какой же немыслимый бред создает мой разум. Похоже, я действительно в отчаянии.
Мои глаза расширились, когда Тэмьен Бланчефлеер обнял меня. Он накрыл меня своим телом, вжав в ледяную поверхность.
Окоченевшее тело пробрала дрожь. Каждый сантиметр кожи пронзил жар. Меня потряхивало от резкой смены температуры так, словно по позвоночнику пустили заряд молнии. В ушах зашумело. Я всхлипнула. Щупальца холода отпускали неохотно, болезненно цеплялись и кололи то малое, до чего еще могли дотянуться.
В этой темной ледяной клетке единственным источником тепла был ненавистный Хранитель ядов. И он насильно делился со мной теплом, выдавливая из моего тела холод, как гной из раны.
Чувствительность вернулась. Руки, ноги, шея, щеки, лоб, я могла чувствовать даже собственный затылок. Я все еще была жива.
Граф прижался лбом к моему лбу, безмолвно вглядываясь в мои глаза.
— Я… — Звуки своего голоса я не уловила, но отчего-то знала, что ужонточно услышит меня. — Я не одна из ваших… ваших гадов, которых вы пригреваете у сердца. Мне вовсе не нужно ваше тепло.
Вновь выводящая меня из себя полуулыбка. Ни слова не говоря, граф отодвинулся и устроился в моих ногах, согревая мои ступни у себя между коленями.
Тепло сразу покинуло меня. Злобно покряхтывая и издавая глухие скрипы, холод вгрызся в мою спину, намереваясь вернуть себе контроль над телом.
Я задохнулась, стараясь облегчить давление в груди кашлем, но воздух как будто стремительно леденел, не успевая вдоволь напитать организм.
Тепло. Я жаждала его. В нем было блаженство. И жизнь.
Но я не стану его выпрашивать. Возможно, когда-нибудь гордыня перестала бы руководить моими поступками, однако сегодня она станет причиной моей гибели.
Теплые прикосновения к ногам заставили меня очнуться. Тэмьен Бланчефлеер приподнял мою ногу и потерся щекой о внутреннюю часть бедра. Я попробовала издать хоть какой-то звук, но слышала лишь возбужденное шипение змей.
Легкое касание губами под самым коленом. Горячее дыхание сопроводило череду из долгих поцелуев. Он прикусывал кожу вместе с сетью, водил языком и снова покусывал.
«Перестаньте!» — выдыхала я, слабо дергаясь и стараясь приподняться. Защититься. Защитить слабость плоти.
Я все-таки сумела приподняться и обессилено надавила ладонью на щеку графа. Он взглянул на меня и потянул зубами сетку. Я охнула и попыталась царапнуть его. Граф мягко перехватил мою руку. Устроившись щекой на моем бедре, он притянул мою ладонь к губам. Жар у основания пальцев напугал меня.
Мне удалось отвоевать руку, но это меня не спасло. Граф, как загипнотизированный, последовал за ней, изогнувшись в спине и скользя обнаженной грудью по моим ногам, а затем и животу.
Отвернувшись, я прикусила губу, отчаянно надеясь, что хотя бы эта боль позволит мне проснуться. Тщетно.
Что же развеет эту иллюзию?
В следующее мгновение я дернулась, ощутив знакомое тепло, которое вдруг начало обволакивать мою грудь. Широкие ладони поглаживали нежную кожу, цепляя сплетенные нити и утягивая их за собой. Сеть терлась о соски, легонько царапая и будоража, как касания острых лапок насекомых. Издав гортанный полувздох — на этот раз стеклянная темница поймала звуки моего голоса, — я выгнулась, и граф тут же воспользовался этим. Он поддержал ладонями мою спину, придвигая мое тело как можно ближе к себе, и поймал один из сосков в плен своих губ. Эти ласки были неспешными и невыносимо нежными. Поцелуй у основания, едва уловимое касание языка — дрожащее и горячее, и снова поцелуй. И бесконечный жар дыхания, которое и правда могло растопить любой лед.
Вторая рука мужчины легла на другую грудь, пальцы прочертили линии по трепещущей поверхности, обвели замысловатыми фигурами набухший от касания сетки сосок и отдали привилегию сжать его указательному и среднему пальцам.
Вздрагивая от ощущений, пронзающих меня снова и снова, я с усилием подняла руки и вцепилась в волосы мужчины. Мягкие локоны, ласкающие мои ладони столь же нежно, как и их обладатель, обвили пальцы и, будто ведомые собственной волей, удержали наши соприкосновения намного дольше, чем мне хотелось.
Громкий стон слился с шипением змей, которые, не страшась, подползали совсем близко. Елозя и дергаясь, я давила их локтями, сжимала попавшие между пальцами чешуйчатые головы, чувствуя мимолетные касания раздвоенных языков, и ударяла ладонями по извивающимся телам, но они, не переставая шипеть, упорно лезли под мою спину, собираясь в огромное шевелящееся полотно.