Привязанность к дому, комнате, вещам, разделение с ними одних воспоминаний, оставление в их пределах частички собственной души — эти особенности я умела распознавать. Так Руара и Сантьяго дорожили своей бакалейной лавкой. А Мисси любила свой шелковый платок, когда-то подаренный ей проезжающим через наше селение солдатом, который так и не признался из какого воинства он был и который так и не вернулся, чтобы забрать Мисси с собой. Как Дакот хранил тот уродливый деформированный черный камешек, который я нашла в трещине в скале и отдала ему. Потом я просила выбросить его, и Дакот согласился, а сам нацепил его на веревочку и носил на шее, думая, что я не замечу.
Я же не имела привычки привязываться к чему-то неодушевленному. Может быть, поэтому я так легко оставляла отцовский дом и уходила в селение, и без жалости избавлялась от ненужных или испорченных вещей, даже если до этого они и находились при мне долгое время. Тепла достойны лишь живые существа. Но мне, судя по словам тех, кто были рядом со мной, не дано поделиться с кем-нибудь своим теплом. Ведь я стольхолодна…
За поворотом коридора послышались голоса. Я прильнула к стене и осторожно выглянула. Мои расчеты оказались верными. Расположение Обиталища Печальной Принцессы и интуитивный выбор верного направления позволили мне сделать круг и подойти к каминному залу с противоположной стороны.
На фоне цветных отблесков витражей в холле мелькнули фигуры. Как только дверь в каминный зал закрылась, я, держась стены, пробежала по коридору и застыла у самых створок.
Без информации я не могла делать выводы, а достоверность выводам способны придать лишь сведения, полученные из первых рук.
Обостренное в темноте восприятие забило тревогу, но моя реакция была слишком замедлена. Чья-то ладонь прижалась к моему затылку, чужие пальцы вцепились в волосы, а затем мою голову дернули назад.
— Шпионишь? — заинтересованно мурлыкнул Джерар, коснувшись губами мочки моего уха.
Я не ответила, терпеливо снося затухающую боль в затылке, которую принес рывок.
— Если собираешься подслушивать, то хотя бы делай это правильно, — усмехнулся Джерар.
Он отпустил мои волосы, но схватил за руку и потащил по коридору. Я и пикнуть не успела, а Джерар уже втолкнул меня в узкую нишу в стене и сам забрался следом. Подталкиваемая в плечо, я, шумно дыша, лезла вперед по узкому проходу, шаря руками по шероховатым стенам и боясь лишний раз моргнуть, чтобы не быть застигнутой врасплох.
— Сюда. — Джерар потянул меня за платье и толкнул вперед.
Мои ладони коснулись стены, а затем все тело распласталось на ней, потому что Джерар резко прижался ко мне сзади, будто желая превратить меня в еще один наружный слой стены.
— Тронешь меня, и я…
— Тс-с-с, прелесть, — Джерар потерся носом о мой затылок, — не время для игр. Мы же подслушиваем.
Его ладонь легла на мое плечо, и он, усилив давление, медленно сдвинул меня в сторону, пока мои глаза не оказались на уровне большой квадратной пластины, источающей слабый свет. Я прищурилась. Свет лился между ажурными выпуклыми узорами, покрывающими всю площадь пластины. Приникнув к поверхности лицом, я взглянула сквозь узоры.
Каминный зал. Мы с Джераром и правда оказались за стеной того самого каминного зала, знающего о моем унижении. «Холодная маска» особняка не пустовала и сегодня.
Тэмьен Бланчефлеер сидел в том же самом кресле, из которого наблюдал, как на мне рвали платье. Щек коснулся жар. В разуме вспыхнуло воспоминание о сне, наполненном льдом, змеями и обжигающим пламенем страсти. Чтобы отвлечься, я с силой мотнула головой и ударилась затылком о подбородок Джерара. Тот издал тихий возглас. Я шикнула на него.
Граф был не один. Некто прогуливался вдоль книжных шкафов — медленно и в какой-то степени даже лениво.
— Хотелось бы, чтобы о своем намерении посетить поместье вы предупреждали заранее. Аспид Холл начинает ворчать, когда на его земле появляются незваные гости, — заметил Тэмьен Бланчефлеер.
— Говорите так, словно особняк живой. — Голос ответившего был писклявым. Могло показаться, что он простужен, и голос прорывается сквозь натужный хрип, обращаясь на выдохе визгливыми интонациями.
— Не исключаю. — Граф откинулся на спинку кресла. — Итак, господин Груже, чем я заслужил честь лицезреть вас с самого утра?