— Вы просто мне не нравитесь, господин Груже, — бесстрастно сообщил Вальтер.
— Правдивость, как я понимаю, тоже его бесценное качество? — Видимо, Груже решил оставить этот вопрос в группе риторических, потому что тут же задал следующий: — Хотя бы твое гостеприимство, надеюсь, на меня распространяется? — Качнув чашкой, отчего оставшаяся темная жидкость внутри едва не выплеснулась ему на грудь, он хитро улыбнулся домоправителю. — Твой чай, как всегда, хорош, но как насчет того, чтобы принести чего-нибудь покрепче?
— Выпивать по утрам — плохой тон, — мгновенно отреагировал Вальтер.
При его словах губы графа дернулись в полуулыбке.
— Тогда господским псам тут не место. Кыш-кыш. — Груже раздосадовано тряхнул рукой с толстыми пальцами. — Хозяевам нужно серьезно поговорить.
Проигнорировав гостя, Вальтер посмотрел на графа. Тот кивнул, и домоправитель, быстро поклонившись, покинул каминный зал.
— Не понять мне вашего желания потворствовать подобному своеволию. — С трудом наклонившись, Груже, борясь с собственным пузом, водрузил чашку на столик. — Ваши люди слишком дерзко себя ведут.
— Некоторое нахальство в их поведение вызвано ощущением безопасности пребывания на своей территории. Их маленькие шалости с лихвой перекрывают усердие и точность исполнения поручений. — Граф Бланчефлеер приподнял чашку, будто собираясь сказать тост. — Что не скажешь овашихлюдях.
— Верно. — Голос Тедора Груже дрогнул. — Продажный Лукка сплоховал. Прошу прощения. Глупость не лечится. Мои бараны и правда привезли вам не того?
— Возможно, мои пояснения касательно этого поручения были слишком сложны для них, — вместо ответа сказал граф. — Или…
— Клянусь, раньше Лукка не совершал таких ошибок!
— Или, — как ни в чем не бывало повторил граф, — противник оказался им не по зубам.
— Честно признаюсь, из объяснений Лукки я абсолютно ничего не понял. Не разъясните?
— Все просто, почтенный господин Груже. — Граф был сама любезность. — В противостояние с вашими людьми вступила сила, которая, по моему глубокому убеждению, при должном желании способна обратить в бегство целое воинство.
— Погодите-ка, — мужчина нахмурился, — вы про строптивую девку? Мне рассказали про ее фокусы. Ведьма, не иначе. После ее дыма Лукка до сих пор харкает черной жижей.
Мое дыхание стало слишком шумным. Джерар за моей спиной издал тихий смешок.
— Не стоит причислять тех, кто может за себя постоять, к изгоям. — Граф поместил свою чашку рядом с чашкой Груже. — Привыкнув к гнили, можно пропустить истинно спелый плод и выбросить его только за то, что он отличается от других. Чрезмерная мнительность лишь вредит. И раз уж вы упомянули ведьм, смею предположить, что в ваши намерения входит сообщить Святой Инквизиции ваше собственное видение ситуации?
— Что вы, что вы. — Господин Груже суетливо взмахнул руками. — И в мыслях не было!
— Тогда позвольте взять на себя труд прояснить настоящее положение дел. — Граф Бланчефлеер расслабленно откинулся на спинку кресла и аккуратно сложил руки в перчатках на колено. — Госпожа Сильва не является ни ведьмой, ни представителем иных злоупотребляющих слоев общества, за которыми идет охота. Поэтому я буду весьма опечален, если воины Святой Инквизиции каким-то непостижимым образом вновь появятся на пороге Аспид Холла. Полагаю, не стоит уточнять, что в этом случае нашему с вами сотрудничеству придет конец?
— О-о-о, полноте, господин Бланчефлеер! — Груже завозился на кушетке и едва не скатился с нее, утянутый к полу собственными расплывшимися боками. — Я не имею ничего против госпожи Сильва, поверьте. Мои люди заслуженно получили трепку. И… и раз уж вы упомянули нашу с вами сделку, хочу выразить вам мою глубокую признательность. — Льстивые интонации были разбавлены мерзким придыханием. — Леди Телива была в полном восторге. Она повлияла и на своего супруга, и теперь благосклонность барона Телива полностью на моей стороне.
— Рад за вас, — сухо произнес граф.
— Это целиком и полностью ваши заслуги, — не унимался Груже. — Ваши методы не перестают меня впечатлять. Как и ваши люди. Если не ошибаюсь, в этот раз постарался Джерар?
Граф ответил не сразу. Взгляд его болотно-зеленых глаз оценивающе прошелся по мужчине напротив, и господин Груже начал заметно нервничать. Наконец хозяин дома удостоил гостя добродушной улыбкой.