Мне было жаль Печальную Принцессу, но рассказ о ней ничуть не прояснил ситуацию. Ни с Эстером, ни со мной эта девушка никак не была связана.
Если, конечно, все это правда. Может, мне воспользоваться Вторжением и прочитать мысли графа?
Рискованно. Он может решить, что я ведьма. И что тогда?
Нет, я должна быть спокойна и рассудительна. Должна слушать, подмечать, запоминать.
Мы добрались до самого дна. Здесь было прохладно, а трещины в камнях наполняла вода. Водопад, льющийся из последней чаши, оканчивал свой путь в идеально круглом водоеме, вокруг которого были выложены большие камни. От водоема по полу паутиной расходились покрытые плесенью трубы. Они вгрызались в стены и уходили вверх, то прячась в каменных глубинах, то показывая темные бока.
Граф подошел к стрельчатой арке в стене и отпер дверь. Она пряталась в тенях, поэтому сквозь шум падающей воды я услышала лишь несколько щелчков, а затем из проема полился желтоватый свет.
Тэмьен Бланчефлеер потянулся к новой гирлянде из светоч-камней, висящих под потолком, и щелкнул пальцами, пробуждая их энергию.
В помещение меня так и не пригласили, поэтому я взяла на себя роль незваного гостя.
В комнате было достаточно холодно, чтобы вспомнить о свежевырытых могилах. Потолок был увит длинными тонкими стеблями. Их края загибались в спирали и удерживали малюсенькие светоч-камни. Вдоль каменных стен расположились шкафы, доверху забитые разноцветными склянками с жидкостями, плетеными корзинками с крышками, шкатулками, бутылями, коробочками всевозможных оттенков и размеров. У дальней от входа стены стоял низенький шкаф из черного блестящего материала. На его дверцах висели замки. Два из трех имеющихся в наличии стола в центре помещения были заняты сложной системой из стеклянных колб, мерных цилиндров, бюксов, трубок, флаконов и миллиона иных предметов, о которых я, занимаясь своими эссенциями, могла только мечтать. На последнем столе расположилась кривая стопка тетрадей в кожаных переплетах.
В корзине в углу я заметила целых три корня «лунного стона». Три! Я едва не свернула себе шею, добывая тот, который потом использовала против Лукки и его шайки. А в этой комнате они были так маняще доступны, что я ощутила укус неуместной, но весьма жгучей обиды.
— У вас глаза сверкают, — подметил внимательно следивший за мной граф.
— Неправда. — Я поспешно отвернулась. — Это, наверное, из-за светоч-камней.
— Вам нравится мое святилище?
Я раздраженно посмотрела на графа. Он просто-напросто игнорировал мои ответы. Слышал только то, что хотел.
— Здесь пахнет могильной землей. Уместнее было бы назвать эту комнату не святилищем, а склепом.
— Возможно. — Граф обошел столы и встал так, чтобы они были между нами. — Однако я все еще стараюсь тянуться к жизни, а не к смерти. Но смерть пока побеждает…
— Даже гибель вашего друга детства не дает вам право похищать тех, кем дорожат другие! Эстер мой! И вы покусились на него — на того, кто дорогмне!
Моя пламенная речь вызвала у графа лишь легкую задумчивость. Он кивнул каким-то своим мыслям.
— Эстер… Почему вашего брата назвали в честь столицы Королевства Девы?
— С чего вы решили, что я буду с вами откровенничать?
— Почему бы и нет.
— Как у вас все легко складывается! Может, еще чаю хлебнем на брудершафт?!
— Все, что пожелаете.
Черт! Где же моя Невозмутимость Мертвеца, когда она так необходима? Я начинала терять контроль.
— Мне нравится ваше самообладание, госпожа Сильва. Вы расстроены, но все еще держите себя в руках.
Скрипнув зубами, я пробормотала:
— Моя мать…
— Что? — не расслышал граф.
— Моя мать родилась в Королевстве Девы. В его столице — в Эстере. Покинув свой дом, она долгое время тосковала по нему. Поэтому и назвала своего сына в честь родного города.
— Спасибо за откровенность. — Тэмьен Бланчефлеер улыбнулся. — У истинных уроженцев Эстера фиалковый оттенок глаз. У вашей матери тоже были подобные глаза?
— Да, отец говорил мне… — Я вся подобралась. — К чему эти вопросы? Разве вы сами не видели ее, когда посещали наш дом?
— В то время, когда я наведался с визитом к вашему отцу, глаза вашей матери уже застилала пелена. Как у слепого подземного зверя.
— Не говорите так о моей матери!
— Я лишь использовал сравнение, наиболее подходящее под описание. У меня нет цели нанести обиду вам или вашей покойной матери. — Граф прикрыл глаза и проговорил мягким певучим голосом: — Упокой ее душу. Святая Вода и сохраненная благодать в глубинах твоих, одари пропащую сущность ее силой своей, как ливни твои питают иссохшие земли.