— С самой Италии.
— С самой Италии.
— Но вам, должно быть, иногда очень одиноко.
— Да, иногда, — сказал он со вздохом, и во взгляде его промелькнуло что-то мечтательное, — К счастью, скоро Рождество, а в это время Рим просто прекрасен.
ГЛАВА 9
Вторая неделя осеннего триместра
Прошло несколько дней, Клер, так и не дождавшись от Эндрю Кента знаков внимания, решила последовать примеру Ходди и не смешивать профессиональную жизнь с личной. Избегать Эндрю было несложно, куда сложней оказалось оправдать не высказанные вслух, но явные ожидания коллег и руководства колледжа и продемонстрировать всем, что она действительно усердный и работоспособный ученый. Добиться репутации блестящего ученого было бы, конечно, лучше, но бог с ним, на первых порах сойдет и так: она добросовестна и трудолюбива. Помимо преподавания надо было заниматься наукой и в течение трех триместров написать как минимум одну статью, а лучше две; в противном случае ей никогда не предложат остаться в Тринити на постоянной основе. Что тогда делать? Отправиться восвояси, искать место в каком-нибудь маленьком провинциальном колледже у себя в Штатах? После Кембриджа такое снижение статуса оказалось бы катастрофой.
Несмотря на то, что Эндрю встретил ее здесь далеко не с распростертыми объятиями, несмотря на холодность, а порой и недоброжелательность, которую она замечала со стороны ее новых коллег, Клер всем сердцем успела полюбить Кембридж. Он сочетал все преимущества академического городка с многовековой историей, очарованием седой старины. Вымощенные булыжником улицы центральной части города, где разрешалось ходить только пешком, сияли витринами кафе, пабов, книжных магазинчиков и модных лавок. Переступив порог часовни Королевского колледжа, нельзя не почувствовать благоговейный трепет перед великолепием интерьера этой церкви. Тенистые аллеи и узенькие улочки, окружающие Клэр-колледж, а также Гонвилл-энд-Кайус-колледж, погружены в удивительную, таинственную атмосферу Средневековья. Буколический район Бэкс, раскинувшийся вдоль реки Кем, — эти пологие, спускающиеся к воде газоны позади строений колледжа, обрамленные стройными рядами деревьев, — идеальное место уединения, где всегда можно провести несколько мирных, украденных от занятий минут или устроить импровизированный пикник, во время которого так приятно любоваться тренировками преодолевающих встречное течение гребцов восьмерок или спортсменов на лодках с шестом. В октябре листья деревьев в Кембридже окрасились золотом и багрянцем, и солнечные лучи приобрели мягкий золотистый оттенок, вызывающий лишь грустные воспоминания о жарком лете, прохладный воздух бодрил и вместе с тем давал чувство покоя, которое Клер всегда связывала с возвращением осени и началом занятий.
«Если хочешь остаться здесь, — думала Клер, выходя с Нью-корт и шагая в сторону Невилс-корт, — тебе надо много читать».
Научную работу она начала с посещения студенческой Нижней библиотеки, расположенной в подвальном и первом этажах северного крыла Невилс-корт. Неожиданно для себя она оказалась в довольно просторном помещении со стрельчатыми окнами и современным интерьером: большие панели флуоресцентного освещения под потолком изливали обильные потоки света на сработанные из клена книжные полки, на деревянные датские столы и бежевый берберский ковер на полу. Специальные кабинки были оборудованы компьютерами; четыре компьютера стояли и у задней стенки. В фондах библиотеки хранились учебники, книги для обязательного чтения, справочники и периодические издания. Клер прошла в справочный отдел, чтобы выписать несколько исторических журналов: «Ежегодный бюллетень исторической литературы», «Постоянство и перемены» и «Обзор литературы по истории Англии», — ей хотелось посмотреть, о чем в последнее время писали другие историки. Когда выбираешь тему исследования, не мешает проверить, не застолбил ли ее кто-нибудь еще.
Но сначала надо определиться. Ее интересует не общий ход исторического процесса, не тенденции и не статистика, но прежде всего судьбы живых людей. В своей диссертации, например, Клер писала о жизни Алессандры Россетти, юной венецианской куртизанки, которая в начале семнадцатого века отправила в Совет Венецианской республики письмо, предостерегая правителей страны от возможного нападения со стороны Испании. Выяснить, кто была Алессандра, чем она занималась в жизни, проследить ее до тех пор никому не известную судьбу, — для молодого историка это было увлекательное приключение, в конце которого ждал успех. Как ей стало известно, впоследствии, уже после разоблачения тайных интриг испанского правительства, художественно одаренная Алессандра покинула Венецию и переехала жить в Падую, где зарабатывала на жизнь тем, что делала рисунки растений для местного университета.