— Я слышал, что в Венеции у вас был успех, — заметил он. — Поучили Эндрю Кента, как надо читать лекции.
— Не совсем так. Просто он попросил меня прочитать лекцию вместо него, вот и все.
— Наверное, вам было что сказать, иначе не попросил бы и мы с вами не сидели бы сейчас здесь.
Дерек улыбнулся и покачал головой.
— Жаль, что меня там не было, я имею в виду — в Венеции. С удовольствием посмотрел бы, как Энди заткнули за пояс.
Он поймал взгляд официанта и жестом попросил еще пару пива.
— А что сейчас поделываете? Небось, докторскую кропаете?
Клер рассказала, чем она занималась сегодня: как сначала ей пришло в голову разработать тему, посвященную профессиональным художницам, и как потом она обнаружила на полке что-то вроде зашифрованного дневника.
— Зашифрованного? — заинтригованно переспросил Дерек, — Ну и что вы думаете, чей он и о чем?
— Понятия не имею.
— Копию заказали?
— Нет, но скопировала часть от руки. Я подумала, если бы удалось расшифровать его, можно было бы использовать как основу для статьи о шифровальном деле.
— Неплохая идея, — задумчиво произнес Дерек. — Постойте-постойте, кажется, я где-то уже видел статью про что-то в этом роде… Ну да, в журнале «Прошлое и настоящее», причем совсем недавно. Что-то про шифрованный обмен информацией в семнадцатом веке. Точно-точно, ее написал этот придурок Чарльз Бафорд из колледжа Святого Иоанна. Кстати, вы знаете, что соперничество Тринити со Святым Иоанном длится уже около пятисот лет? Так что иметь дело с его людьми не советую.
— Почему?
— Потому что в Святом Иоанне все придурки, вот почему, — сказал Дерек непререкаемым тоном, — Жаль вас огорчать, но, боюсь, вашу диссертацию уже кто-то пишет. Придется вам искать что-нибудь другое.
Клер не могла скрыть досады, и тогда он тоже нахмурился.
— Простите, я совсем не хотел вас огорчать. Но лучше узнать об этом раньше, чем когда будет поздно.
— Да.
— Если бы я чем-нибудь мог помочь…
— Хотите, я покажу то, что скопировала?
Вдруг ему знаком этот шифр? Тогда она сэкономит время.
— Еще бы, конечно!
Клер открыла тетрадку и протянула ее Дереку.
— Я старалась копировать знаки как можно более точно. Можно было, конечно, заказать ксерокопию, но…
— Не хотелось ни с кем делиться находкой?
— Наивно, конечно.
— Я вас понимаю.
С приятным волнением в груди Клер смотрела, как он листает ее тетрадку. Ради такой вот минуты она и приехала в Кембридж: работать вместе с другими учеными-историками, которые любят свой предмет так же сильно, как и она сама. Конечно, прежде она мечтала видеть напротив себя Эндрю Кента, но Дерек Гудмен оказался ничем не хуже.
— Ну что, видели когда-нибудь такие знаки? — спросила она.
— Нет, никогда.
Он вернул Клер тетрадку.
— Хочу предостеречь, однако, не возлагайте на эту тетрадку больших надежд, чтобы не разочароваться. Чаще всего такие вещи бывают не столь интересными, как кажутся на первый взгляд. Черновики каких-нибудь церковных проповедей или вообще какой-нибудь список белья для прачечной. Библиотека Рена существует сами знаете сколько лет. Все самое интересное давно задокументировано. Поэтому там почти никого и не бывает.
Вечерний воздух был прохладен, на землю опустился туман, когда Клер и Дерек Гудмен возвращались пешком в Тринити.
— Сегодня в библиотеке я встретила одну странную аспирантку, — вспомнила Клер, когда они проходили через главные ворота колледжа, — Стоило мне подойти, как она сразу собралась и ушла. Я испугалась — может, сделала что-то не так, обидела ее.
— Пышные кудрявые волосы, и одежда висит как на вешалке?
— Да.
— Это Розамонда Мёрси. Ради бога, не принимайте на свой счет. Она всегда такая. Пишет свою кандидатскую и… неврастеничка, лучшего слова не подберешь. Подает большие надежды, но, боюсь, в ней мало характера. Я зову ее Розамонда Мауси[22].
Они вышли на Нью-корт. Вот и лестница под литерой «G». Клер остановилась возле арки входа.
— Спасибо за прекрасный вечер, — сказала она.
— А можно, я провожу вас до самой двери?
— Не сегодня, доктор Гудмен.
— Доктор Гудмен? Пора отказаться от этих церемоний.
— Ну хорошо, Дерек, — сказала Клер. — Вы сами сказали недавно, что я здесь новенькая. Поэтому мне надо быть куда осторожнее, чем я бываю в привычной для меня обстановке.