Гвардейцы приносят для короля и его свиты скамейки. Пока они рассаживаются (помещение для лошадиной сбруи превращается в некое подобие операционной), Анна обходит стол, чтобы получше разглядеть ногу Нэта Хенли.
Ранение очень серьезно, она это понимает еще до того, как снимает насквозь пропитанные кровью тряпки, которыми обмотана изуродованная нога. Выбрав кусок почище, она вытирает кровь с икры, чтобы как следует обследовать рану. Обе кости ниже колена раздроблены, и восстановить их уже невозможно. Сквозь рваную кожу видны их торчащие концы, где-то дюйма на четыре ниже колена Передние и боковые мышцы икры искромсаны, из них сочится кровь, но задние мышцы и сухожилия уцелели, и стопа с лодыжкой держится только на них. Стопа сильно свернута в сторону, почти на сто восемьдесят градусов. Поразительно, что мистер Хенли смог так долго выдерживать боль и не потерял сознания раньше.
Она не сомневается в том, что ногу надо немедленно ампутировать. Иначе Хенли не выживет. Раздробленные кости уже никогда не срастутся, так что заживить эту рану абсолютно невозможно. Шансов на то, что он переживет операцию, — пятьдесят на пятьдесят, если не меньше, но без нее он умрет наверняка.
— Ну как, миссис Девлин? — спрашивает король, — Что вы на это скажете?
Она поворачивается к нему и ко всем остальным. Перед ней три ряда бледных, тонущих в полумраке лиц: король, Арлингтон, Монтегю и остальные придворные, их лакеи на заднем плане. Король, похоже, искренне оживился: всем известно, что он интересуется медициной, и в частности искусством хирургии. С королями и другими правителями такое бывает нередко, ведь надо постоянно искать новые и эффективные способы исцеления своих раненных на поле боя солдат, да и заболевших тоже, но по сравнению с монархами других стран Карла занимают эти вещи даже больше: он часто посещает больницы, бывает на заседаниях Корпорации врачей, наблюдает за работой хирургов во время операций и опытов анатомирования и даже позволяет использовать Банкетный дом для экспериментов с коровами и овцами, в которых он также иногда принимает участие. Возможно, несчастье мистера Хенли предоставило королю еще одну возможность поставить эксперимент. Арлингтон серьезно раздосадован и не скрывает этого. Большинство придворных, похоже, предвкушают развлечение. Интересно, какое место в ряду иных зрелищ занимает человеческое страдание? Господи, насколько же все-таки чужды ей все эти люди!
Она собирается ответить, как вдруг у нее что-то происходит со зрением: в глазах, словно молния, мелькает и тут же мгновенно гаснет вспышка. Все утро у нее раскалывалась голова, и вот теперь, в этот ответственный момент, когда перед ней стоит столь сложная задача, боль еще более усилилась. В кармане лежит флакончик с маковым сиропом, она теперь носит его с собой постоянно, но не доставать же его теперь? Нет, только не здесь. Она бросает быстрый взгляд на лежащего мистера Хенли, и тут ей в голову приходит одна мысль. Обычно пациентам перед операцией дают выпить чего-нибудь покрепче, но капитан сообщил, что мистер Хенли уже сильно пьян, так что стоит попробовать. Сделав над собой усилие, она берет себя в руки.
— Ногу мистера Хенли придется ампутировать, — говорит она.
По толпе собравшихся пробегает ропот, но король не произносит ни слова.
— Оперировать надо немедленно, пока у пациента шок. Тогда операция не будет для него столь мучительна.
Она делает паузу, пытаясь сосредоточиться.
— Но у меня с собой нет инструментов. Найдется ли что-нибудь здесь, при дворе?
— Вы что, собираетесь делать операцию сами? — тревожно спрашивает Арлингтон.
— Без операции мистер Хенли долго не проживет.
— Вы когда-нибудь ампутировали ногу?
— Нет, милорд. Но я не раз ассистировала моему отцу, а он, как вам известно, был искусный хирург.
— Превосходно, — решительно произносит король. — Посмотрим, посмотрим, на что она способна, Арлингтон. Я полагаю, вам еще не приходилось видеть, как женщина отрезает ногу мужчине.
— Мне еще не приходилось видеть, как обезьяна вырезает камни из почек, но это не значит, что я хотел бы на это смотреть, — кисло бормочет Арлингтон, однако тут же подзывает своего лакея и приказывает пулей бежать в лабораторию короля и немедленно доставить набор хирургических инструментов.
Хенли шевелится и стонет, словно хочет напомнить всем, что он пока еще жив. Анна догадывается, что ее пациент боится операции не намного меньше, чем она сама. Дело в том, что несложные хирургические действия она совершала часто — пускала кровь, вскрывала нарывы, зашивала раны — это умеет делать всякий врач. Еще она ампутировала отмороженные пальцы на ногах и гангренозные на руках, а однажды даже удалила человеку ухо, в котором образовалась опухоль. И один раз помогала отцу, который ампутировал безнадежно сломанную руку. Она знает, что и как надо делать, но самостоятельно ампутировать ногу ей не приходилось, тем более у такого большого и сильного мужчины. Резать мышцы и кость, особенно, конечно, кость, это тяжкий труд, здесь нужна недюжинная физическая сила. Она очень боится, что у нее не получится.