– Я раньше приходила сюда с твоим отцом.
Дейзи обратила на маму невинный взор:
– Зачем?
Мама улыбнулась, предавшись воспоминаниям. Она опустила на землю сумку-холодильник и подняла взгляд на небо.
– Пришли, – сказала она.
Сумка-холодильник стояла под огромным дубом, согнувшимся, как старик с артритом. Дейзи посмотрела вверх и сквозь крону увидела голубые просветы.
Минут через двадцать она сидела на ветке, поглядывая вниз, на сумку-холодильник.
Когда мама объявила, что они полезут на дерево, Дейзи подумала, что она, должно быть, шутит. Но когда выяснилось, что это не так, Дейзи испугалась.
– Я не могу, – сказала она.
– Не можешь или не хочешь?
Глаза Дейзи наполнились слезами, но мама была человеком непоколебимым.
– Ты ведь не узнаешь, как это, пока не попробуешь!
Тишина и неподвижность длились, казалось, целую вечность. В конце концов мама заговорила:
– Мы такие крошечные в этом мире, Дейзи. Не всегда удается победить, и мы не всегда бываем счастливы. И единственное, что мы можем, – это попытаться. Эти Мусорные Баки Джонсоны, – Дейзи нервно улыбнулась, – никуда не денутся, и тебе этого не изменить. Но ты можешь изменить свое отношение к этому.
Дейзи не убедили ее слова.
– Как?
– При помощи этого дерева. Полезай за мной.
Это было самое страшное, что Дейзи когда-либо делала. Где-то на полпути к верхушке дерева произошло нечто странное. Ее страх унесло, словно перья порывом ветра. Она была крошечной, а дерево казалось непобедимым великаном, когда она стояла внизу. Теперь дерево все еще было огромным, но она – пусть и крошечная – взобралась на него!
Это был лучший день за все летние каникулы. К тому моменту, как они проходили мимо детской площадки по пути домой, парк почти опустел, а мужчина с газонокосилкой собирался стричь лужайку. У Дейзи распустились волосы, когда она забиралась на дерево, и она сняла резинки и положила их в карман, но, вернувшись домой, обнаружила, что одна из них пропала. Ночью, уже собираясь лечь в постель, Дейзи, чья новая школьная форма висела на дверце шкафа, заметила, что ее лицо, отражающееся в зеркале, стало другим – счастливым и взволнованным. В этот день Дейзи научилась покорять гиганта, и она уже не боялась идти в новую, большую школу.
Лора положила резинку на место и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Она заметила свое отражение в зеркале вестибюля. Лицо в зеркале принадлежало старой Лоре – Лоре до Энтони и Падуи, опустошенное и безжизненное. Часы пробили девять. Уже надо было уходить. Она достала ключи из маленькой керамической чаши с цветочным узором, стоявшей на столике в вестибюле, в которой она всегда их оставляла. Но был еще один ключ. Под связкой ключей от дома и машины она нашла один большой ключ для внутренней двери. Внезапно ее осенило, и улыбка изменила выражение лица в зеркале. Энтони не запер свое тайное королевство от нее. Его доверие воскресило в ней намерение, которое рассеяла его смерть. Сегодня ей досталось королевство, и завтра она начнет разгадывать его тайны.
Глава 13
Юнис
1976 год
С надменным видом развалившись на стуле за столом Юнис, Порша стряхивала пепел с сигареты в баночку со скрепками. Юнис с Дугласом пошла покупать булочки у миссис Дойл, а Бомбер встречался на улице с клиентом. Порша зевнула и жадно затянулась сигаретой. Она устала, ей было скучно, и она страдала от похмелья. Ночью она с Трикси и Майлсом выпила слишком много коктейлей из джина и апельсинового сока. Или, скорее, уже утром. Она вернулась домой около трех.
Порша взяла какую-то рукопись, лежащую сверху на стопке бумаг, которую она по неосторожности сдвинула, когда складывала колючие ветки, формой напоминающие богомола.
«“Бюро находок”, сборник коротких рассказов Энтони Пэдью», – прочитала она вслух, с издевкой и нараспев выговаривая название. Перевернув титульный лист, она оторвала тесемку, которой была сшита рукопись.
– Ой-ой-ой! – Порша усмехнулась, метнув обрывок в другой конец комнаты.
Она пробежала глазами первую страницу так, будто нюхала молоко, чтобы проверить, скисло оно или нет.
– Господи, что за бред! Да кому интересно читать про большую синюю пуговицу? И при этом он не собирается печатать мой рассказ! Собственной сестры!
Порша швырнула рукопись на стол с таким неистовым презрением, что та перевернула чашку и впитала в свои страницы издевку кофейного цвета.