Он сделал глоток виски, теперь большой.
– Об этом написали в местной газете. Она была больна – так было сказано в заметке. Проблемы с нервной системой. Было холодно, она стояла и ждала. Ждала мой поезд. Это ужасно. У нее был ребенок, девочка. Бедное маленькое существо. Ее фото напечатали в газете.
Фредди покачал головой и присвистнул.
– Господи, Стэн, мне так жаль!
Стэн осушил стакан и с глухим стуком поставил его на стол.
– Это все виски, – сказал он. – Я от него становлюсь сентиментальным. Это давно было. Слава богу, Стелла привела меня в чувство и убедила снова сесть за руль: я ведь не мог даже машину водить. – Они какое-то время молчали, а потом Стэн добавил: – Но Солнышку ни слова. Я ей никогда не рассказывал.
– Конечно.
Морковка навострил уши, услышав шаги в вестибюле. Вошла Солнышко с подносом, а за ней – Лора и Стелла. Девушка поставила поднос на стол.
– Время для приятной чашечки чая и еще более приятных пирожков с разной начинкой, – сказала она. – А потом мы во что-нибудь поиграем!
В середине игры Солнышко вспомнила, что собиралась сказать родителям.
– Фредди – дерьмо в мешке.
Фредди чуть не подавился виски, а Стелла с самообладанием, вызывающим восхищение, спросила:
– Почему же ты так думаешь?
– Фелиция мне сказала. Она девушка Фредди.
– Была моей девушкой, – буркнул Фредди.
Стэн трясся от смеха, Фредди явно сгорал со стыда, но Солнышко не унималась:
– Что это значит – «дерьмо в мешке»?
– Это значит, что он не очень хорошо целуется, – выпалила Лора первое, что пришло ей в голову.
– Тогда, наверное, тебе следовало бы попрактиковаться, – мягко сказала Солнышко, похлопывая Фредди по руке.
Когда Солнышко и «СС» ушли домой, дом окутала тишина. Лора осталась наедине с Морковкой. Но где же Фредди? Он исчез, когда она провожала Солнышко и «СС». Она чувствовала себя взволнованным подростком и не знала, радоваться ей или бояться. «Это все вино», – сказала она себе. Фредди вышел из зимнего сада и взял ее за руку.
– Идем.
Зимний сад был освещен множеством свечей, из ведерка со льдом выглядывала бутылка шампанского, а рядом стояли два бокала.
– Ты потанцуешь со мной? – спросил Фредди.
Когда он опустил иглу на пластинку, Лора второй раз за много дней мысленно обратилась к Богу: «Пожалуйста, пожалуйста, только не Эл Боулли!»
Двигаясь в объятиях Фредди, она пожалела, что Элла Фицджеральд не сымпровизировала и не спела еще несколько куплетов в «Someone to Watch Over Me». Фредди посмотрел вверх, и Лора проследила за его взглядом. Оказалось, что он прицепил омелу к люстре над их головами.
– Практика – залог успеха, – прошептал он.
Когда они поцеловались, стекло на фотографии Терезы треснуло в центре и лучики разбежались во все стороны.
Глава 30
Юнис
1989 год
Фотографии на столике должны были помочь Годфри вспомнить, кем были эти люди, но это не всегда срабатывало. Когда Бомбер, Юнис и Бэби Джейн вошли в залитую солнцем гостиную, Годфри потянулся за кошельком.
– Ставлю десятку на Моего Билла в 2:45 в парке Кэмптон.
Грейс любовно погладила его по руке.
– Годфри, дорогой, это Бомбер, твой сын.
Годфри взглянул на Бомбера поверх очков и отрицательно помотал головой.
– Ерунда! Ты думаешь, что я собственного сына не узнал бы? Не могу вспомнить имя этого парня, но это точно мой букмекер.
Юнис увидела слезы на глазах Бомбера и вспомнила, что он несметное количество раз делал ставки по просьбе отца, который требовал не говорить об этом матери.
Она осторожно взяла Годфри под руку.
– У вас тут так красиво, и сегодня замечательная погода. Будьте так добры, покажите мне парк.
Годфри улыбнулся ей, он явно обрадовался.
– С удовольствием, юная леди. Думаю, что мой пес тоже не откажется от прогулки, – сказал он, глядя на Бэби Джейн со слегка озадаченным видом. – Однако, должен признать, я подзабыл, что он у меня есть.
Годфри надел шляпу, которую ему подала Грейс.
– Идем, Бомбер, – сказал он Бэби Джейн, – пора размять ноги.
Как бы Бэби Джейн ни обижало то, что ее приняли за собаку мужского пола, да еще назвали именем ее хозяина, виду она не подала. Чего не скажешь о Бомбере, который был расстроен из-за того, что отец перепутал его с букмекером. Грейс прикоснулась ладонью к его щеке.
– Не расстраивайся, дорогой. Знаю, это тяжело выносить. Вчера утром он, подскочив на кровати, заявил, что я Марианна Фейтфулл.