Когда Солнышку стало известно о «ночевке», она захотела узнать все подробности. Чью пижаму надел Фредди? Как он почистил зубы без зубной щетки? Храпел ли он? И еще – целовались ли они? Фредди сказал ей, что он одолжил у Лоры ее ночную рубашку, зубы почистил мылом и кусочком фланели, и нет, он не храпел, но Лора храпела так, что дребезжали оконные стекла. И да, они целовались. Солнышко было интересно, стал ли Фредди лучше целоваться, и он сказал ей, что учился этому. Лора никогда не видела, чтобы Солнышко так смеялась, но было непросто угадать, насколько она ему поверила. А вот что из услышанного она перескажет дома, догадаться было легко.
Был канун Нового года. В гостевой спальне окно тоже выходило на розарий, но этим утром шел такой сильный дождь, что его практически не было видно. Фредди придет позже. Вечером они пойдут праздновать в местный паб. Пока же Лору, как магнитом, притягивал кабинет. Запасшись достаточным количеством тостов для двоих и чайником чая, Лора вошла в кабинет и разожгла камин. Морковка следовал за ней. Она взяла маленькую коробку с полки и выложила содержимое на стол. На улице шел ливень, какого давно не было, и звуки падающей с неба воды контрастировали с потрескиванием дров. Впервые Лора держала в руке предмет, которому не могла дать имя, и, даже прочитав ярлык, она осталась в недоумении относительно его предназначения.
Деревянный домик с нарисованными окнами и дверью, № 32. Найден в мусорном контейнере возле дома № 32 на Марли-стрит двадцать третьего октября…
Эдна взглянула на удостоверение, которое ей предъявил молодой парень, сказав, что он из компании по водоснабжению и пришел проверить водопровод. Просто плановый визит. Он сказал, что они ходят ко всем клиентам старше семидесяти перед началом зимы. Эдне было семьдесят восемь, и, чтобы увидеть, что написано на удостоверении, ей нужны были очки для чтения. Ее сын, Дэвид, всегда просил ее быть предельно осторожной, открывая дверь незнакомцам. «Не снимай цепочку, пока не узнаешь, кто за дверью», – советовал он. Проблема заключалась в том, что, если не снимать цепочку, дверь лишь чуть-чуть приоткрывалась, а она на таком расстоянии не могла прочесть данные на удостоверении. Даже в очках. Парень терпеливо ждал, улыбаясь. Он казался хорошим. На нем был приличный комбинезон с бейджем на правом нагрудном кармане, а в руке – черный пластмассовый ящик для инструментов. На удостоверении была фотография, и человек, изображенный на ней, был похож на него, а еще она смогла разобрать слова «Темза» и «водное». Она впустила его. Она не хотела, чтобы он думал, что она глупая и беспомощная старуха.
– Не хотите чашечку чая? – спросила она.
Он благодарно улыбнулся.
– Вы просто прелесть. У меня в горле пересохло. Я последний раз пил сегодня в семь утра. Чай с молоком и двумя ложками сахара – и я счастливый человек.
Она повела его в туалет на первом этаже, а затем – в ванную на втором этаже и показала сушилку на лестничной площадке, где находился бак с водой. В кухне она поставила чайник на плиту и, ожидая, пока вода закипит, посмотрела на длинную узкую полосу сада за домом. Эдна жила в доме ленточной застройки в восточной части Лондона уже почти шестьдесят лет. Они с Тэдом переехали сюда, как только поженились. Они вырастили тут детей и, к тому времени, как Дэвид и его сестра Диана уехали, выплатили полную стоимость дома. Конечно же, сейчас они ни за что бы не смогли позволить себе такой дом. Он был здесь единственным сохранившимся в первозданном виде. Один за другим дома покупали и переделывали, и цены взлетели так высоко, как юбки у теперешних девиц, как сказал бы Тэд. Нынче здесь жили молодые успешные люди, имеющие скоростные машины, наборы для фондю и бог знает что еще. Денег у них было слишком много, и они не знали, на что еще их потратить. Не то что в старые времена, когда дети играли на улице, а ты был знаком со всеми соседями и знал, чем они занимаются.
Молодой человек вошел в кухню, как раз когда Эдна наливала чай.
– Все так, как я люблю, – сказал он, выпив его большими глотками, как будто очень спешил. – Наверху все в полном порядке.