«…совершенно неприемлемо для нашего круга читателей… неоправданно сложно и понятно только автору… тема мрачная и угнетающая…»
Кто-то небрежно перечеркнул комментарий красной ручкой и написал «Тупица!» над вычурной подписью Брюса. Лора узнала почерк Энтони. «Не могу не согласиться», – подумала она. Лора, конечно же, внимательно перечитает рукописи позже, но почему-то ей казалось, что в них не будет ответа, который она ищет.
Раздался грохот металлических колес по полу вестибюля, и Солнышко вошла в кабинет, таща за собой на веревочке лошадь; за ней шли Фредди и любопытный Морковка.
– Теперь это совсем другая лошадь! – воскликнула Лора, и Солнышко гордо улыбнулась.
– Ее зовут Сью.
Лора взглянула на Фредди, чтобы дать ему возможность как-то это объяснить, но он лишь пожал плечами. Сью так Сью. Солнышко очень хотела рассмотреть содержимое чемодана, и ее очаровало кольцо. Когда она надела его на средний палец и стала поворачивать руку, чтобы «поймать искры», у Лоры возникла идея.
– Может, Тереза хотела, чтобы мы нашли именно кольцо. Может, она из-за него так себя вела?
Фредди не был в этом уверен.
– Хм, а ручка тут при чем?
Лора, не приняв во внимание этот аргумент, стала развивать свою теорию:
– Это же ее обручальное кольцо. Как ты не понимаешь? Это ведь соединение, связь между ними. Именно это символизирует помолвка.
Фредди все еще сомневался.
– То же самое можно сказать и про свадьбу, но, хотя мы им ее устроили, это не сработало.
Гримаса, которую скорчила Солнышко, явно свидетельствовала не только о том, что им ее не удалось убедить, но еще и о том, что, по ее мнению, они оба снова ведут себя чрезвычайно глупо.
– Ручка – для подсказки. Она значит «написание», – сказала она.
Солнышко взяла фотографию Энтони и его родителей.
– Вот почему Тереза включала музыку, – сказала она, передавая Фредди фотографию.
Настал его черед вопросительно посмотреть на Лору в ожидании объяснения.
– Это Энтони и его родители. Нам об этом рассказал Роберт Квинлан. У его родителей как-то вечером было свидание, тогда его отец приехал домой в отпуск. И Энтони спустился, чтобы пожелать родителям спокойной ночи, а они танцевали под песню Эла Боулли. Он тогда в последний раз видел своего отца, потому что потом отец умер. А когда Энтони повстречал Даму Цветов, – Солнышко очень хотела поведать историю полностью, – он рассказал ей все о родителях, и потом они танцевали в Ковент-Гардене, чтобы он перестал грустить. – Она покрутила кольцо, которое все еще было на ее пальце, и добавила: – А теперь нам нужно найти способ помочь ей перестать грустить.
– Ну, думаю, кольцо стоит того, чтобы попытаться, – сказала Лора, протянув руку, и Солнышко нехотя сняла его и отдала ей. – Мы положим его в зимнем саду рядом с фотографией. А куда в таком случае нам поставить этого роскошного жеребца? – спросила она, пытаясь отвлечь Солнышко.
Но Солнышко, заметив коробку от портнихи, осторожно подняла крышку. Ее восторженный возглас заставил Лору и Фредди подбежать к ней. Лора достала из коробки роскошное платье из ярко-голубого шелкового шифона. Его явно ни разу не надевали. Солнышко любовно погладила изысканную ткань.
– Это ее свадебное платье, – сказала она чуть ли не шепотом. – Это свадебное платье Дамы Цветов.
Фредди все еще держал в руках фотографию.
– Чего я не понимаю, так это почему все лежало в чемодане на чердаке? Мне кажется, что именно эти вещи были для него дороже всего: кольцо, фотография, платье, то, с чего начался розарий. И даже рукописи. Он остался верен себе, отказавшись их переделывать, и поэтому, должно быть, ими гордился.
Солнышко рисовала круги на пыльной крышке чемодана.
– Они причиняли ему слишком много боли, – сказала она.
Морковка ткнулся мордой в дверь кабинета и завыл. Пора было его кормить.
– Пошли, – сказала Лора. – Давайте отнесем кольцо и платье в зимний сад и найдем новый дом для этой лошадки.
– Сью, – поправила ее Солнышко, следуя за ней и Фредди. – И не кольцо надо там положить, а письмо.
Но Лора и Фредди ее не услышали.
Глава 38
Юнис
1997 год
– Я уверен, что этот чертов парень ищет проблемы на свою голову!
Брюс в один момент пересек комнату и упал на стул, словно трагическая героиня немого черно-белого фильма.
Юнис ждала, что он вот-вот поднесет руку ко лбу, чтобы нагляднее продемонстрировать свое страдание и охватившее его чувство собственного бессилия. Он приехал – без приглашения – и начал возмущаться еще на лестнице.