Женщина за стойкой администратора подняла глаза, когда услышала звук колокольчика, и дружелюбно улыбнулась Юнис. Полина была полной дамой, на ней было лучшее от «Marks & Spencer». Она напомнила Юнис сову. К сожалению, новости, которые ей пришлось сообщить, были ужасными.
– Церемония была закрытая. В крематории находились только члены семьи. Так захотела его сестра – та, которая пишет грязные книжки.
По намеку на отвращение, с которым Полина произнесла слово «сестра», было ясно, что она и Порша не очень-то поладили. Юнис почувствовала, что ее охватывает паника, и увидела, что пол качнулся ей навстречу. Вскоре она сидела на удобном диванчике и пила горячий сладкий чай с капелькой бренди, а Полина гладила ее по голове.
– Это шок, дорогая, – сказала она. – Твое лицо побелело, прям как у призрака.
Подкрепившись чаем, бренди и печеньем, Юнис услышала от очень вежливой Полины всю эту ужасную историю. Порша хотела покончить с этим как можно быстрее и безо всякого шума.
– Она вскоре должна была отправиться в писательский тур, видишь ли, и не хотела, чтобы это сорвало ее планы.
Полина сделала глоток чая и покачала головой, осуждая ее.
– Но она запланировала настоящее представление после своего возвращения: отпевание и потом погребение праха. Она приглашает «всех, кого бы то ни было, дорогая», и песнопения будет исполнять хор ангелов, а руководить всем будет папа римский, судя по всему. Видимо, хочет, чтобы это затмило похороны принцессы Дианы.
Юнис, ужасаясь, слушала.
– Но он хотел совершенно другого, – всхлипывая, прошептала она. – Он сказал мне, чего хотел бы. Он был любовью всей моей жизни.
И теперь, в самом конце, она его подведет.
Полина была хорошим слушателем и умело вытирала слезы. Это была ее работа. Но под практичным костюмом и отглаженной блузкой билось храброе сердце вольнодумца. Когда-то ее теперь светлые, коротко подстриженные волосы были розовым ирокезом, а на носу так и остался крошечный шрам от английской булавки. Она дала Юнис еще одну салфетку.
– Все парни сегодня днем на больших похоронах. Я обычно так бы не поступила, но… иди за мной!
Она повела Юнис вниз по коридору, мимо служебной кухни, зала прощания и множества других помещений в место, где хранились останки. Она сняла с одной из полок впечатляющую деревянную урну и проверила ярлык.
– Вот и он, – тихо сказала она и посмотрела на часы. – Я оставлю вас наедине, чтобы ты с ним простилась. Парни вернутся как минимум через час, так что тебя никто не побеспокоит.
Меньше чем через час Юнис сидела в вагоне поезда с прахом Бомбера в коробке из-под печенья «Хантли и Палмер», которая лежала на соседнем сиденье. Когда Полина ушла, ей нужно было думать и действовать быстро. Она нашла пакет и коробку из-под печенья в маленькой кухоньке, где Полина делала чай. Она переложила печенье в пакет, а затем пересыпала прах Бомбера в коробку. Она заполнила урну печеньем, но та оказалась слишком легкой. Юнис принялась неистово искать дополнительный груз и в одной из комнат нашла коробку с образцами декоративного гравия. Она бросила в урну несколько горстей гравия, прижала крышку так крепко, как только смогла, и поставила урну на полку. Когда она проходила мимо стойки администратора, сжимая в руках металлическую коробку, Полина даже не оторвала взгляда от стола, но показала Юнис большой палец, желая ей удачи. Она ничегошеньки не увидела.
Когда кондуктор дунул в свисток, Юнис любовно похлопала по коробке и улыбнулась.
– Брайтон так Брайтон.
Лора была удивлена. Она подняла коробку и легонько ее потрясла. Коробка оказалась тяжелой.
– Не тряси ее! – сказала Солнышко. – Ты его разбудишь.