— Тогда следующий вопрос, — сказал я, шагая к воротам. — Глаза за дверью башни. Тоже не ваши проделки?
Полицмейстер задержался с ответом. Видимо, формулировку подбирал — я уже понял, что он очень долго раздумывает над ответами. По большей части, чтобы давать уклончивые ответы.
— Никто из привязанных к замку призраков вашу помощницу не пугал, — отчеканил он.
Я остановился посреди двора и посмотрел на него. Формулировка была протокольная, гладкая, но дырявая. Генрих Карлович выдержал мой взгляд с достоинством и с лёгким, тщательно скрываемым азартом.
— А кроме призраков, другие сущности здесь есть? — спросил я.
— Учёт других не входил в мои обязанности ни при жизни, ни после, — ответил он с видимым удовольствием.
Я хмыкнул и пошёл к машине. Давить на него было всё равно что заполнять трещину без раствора: усилий много, эффекта ноль.
Из машины я забрал аптечку, бутылку воды и на обратном пути прикинул расклад. Помощница увидела призраков, уволить её из-за этого знания уже нельзя.
Значит, оставалось одно: легализовать. Хуже всего в нештатной ситуации полумеры.
Да и вообще я пока понятия не имел, как в этом мире относятся к призракам. Мог судить только по её обмороку!
Когда я вернулся, картина в комнате была удивительная.
Альбина сидела на кровати, обложенная подушками, и слушала, приоткрыв рот. Эльза стояла посреди комнаты в позе трагической актрисы на выходе к публике, и чашка описывала круги вместе с её жестами. Конрад облокотился к стене у окна и мрачно следил за представлением.
— … и этот ребёнок, представьте себе, целую неделю разговаривал с портретом! — Эльза прижала свободную ладонь к груди. — Приходил по утрам, желал доброго утра, докладывал портрету о своих чертежах. Совета спрашивал! А наш Генрих шесть дней держался. На седьмой не выдержал и ответил.
— На четвёртый, — поправил Конрад.
— На седьмой звучит лучше.
— И что ответил? — Альбина подалась вперёд.
— «Уберите локти со стола, юноша», — Эльза выдержала паузу, достойную большой сцены. — Мальчик потом весь сезон сидел за столом, как в кадетском корпусе. И рассказывал всему лагерю, что в библиотеке живёт самый строгий портрет на свете.
Впервые в жизни я слушал историческую сводку в исполнении призрака, поэтому перебивать не стал. Генрих Карлович рядом со мной прогудел в нос, однако опровержений по существу не выдвинул.
— Ты в порядке? — спросил я, когда Эльза закончила и Альбина наконец заметила меня.
— Да-да, Виктор Александрович! Простите, — она взяла бутылку, выпила воду залпом и вернула пустую тару. А затем широко улыбнулась.
Я ожидал чего угодно. Слёз, заявления об увольнении, требования немедленно отвезти её в город и никогда больше не произносить слово «замок». Хотя бы дежурной паузы я ждал.
— Это же так здорово! — выдала она и обвела комнату сияющим взглядом. — Они настоящие! Я в студенчестве практику проходила в древних усадьбах, и хоть бы раз встретились! Говорят, их так мало осталось, что многие уже сомневаются, существуют ли они вообще. А тут сразу трое!
— Женщина в своём уме падает в обморок один раз, — заметил Конрад. — Дальше она либо бежит, либо привыкает.
— Я привыкаю! — с готовностью подтвердила Альбина. — А вас можно потрогать? То есть нельзя, да? А как это выглядит?
Она с любопытством потянулась к руке рыцаря. Ладонь прошла сквозь наруч насквозь, вынырнула с другой стороны, и Альбина восторженно пискнула.
Конрад окаменел, и силуэт его мигнул, как лампа при просадке напряжения.
— Холодненький! Как из погреба!
— Женщина, — процедил страж и отступил на полшага в стену.
— Она тобой восхищается, солдафон, — Эльза наслаждалась каждой секундой. — Потерпи. Тебя последний раз трогали лет двести назад.
Система дождалась паузы в этом балагане и развернула окно поверх комнаты.
Зафиксировано присутствие лица без крови рода.
Доступно назначение: помощник хранителя.
Права: наблюдение привязанных сущностей объекта.
Требуется согласие владельца и назначаемого лица.
Подтвердить?
Я перечитал текст дважды. Формулировки были казённые, но суть я узнал с первого взгляда: допуск на объект. Оформление подрядчика, только вместо техники безопасности здесь выдавали зрение.
— Альбина, — сказал я. — Вопрос. Замок может закрепить за тобой право видеть обитателей постоянно. Официально, как допуск. Без этого сегодняшнее может оказаться разовым сеансом.
Она уставилась на меня так, будто я предложил ей личный ключ от Янтарной комнаты.