— Виктор Александрович… Такие объекты ремонтируют маги. Строительные маги, бригады с допуском по фону. Обычные люди здесь лет десять провозятся. Техника сбоит, растворы схватываются как попало, народ видит всякое, чудит, иногда болеет и по разным причинам разбегается после первой вахты.
— Ну да, причины всем известны, — я оглядел призраков.
Они же сделали вид, что тут совсем ни при чем и вообще они самые святые.
— Да и страховка объекта с фоном выше сорока единиц стоит как крыло самолёта. Любой сметчик вам это первой строкой напишет, — закончила Альбина.
Я молчал и слушал.
Тридцать лет стажа лежали у меня в активе, и все они относились к обычной стройке. Кирпич, раствор, геодезия, живые прорабы с перегаром и золотыми руками.
Магическая стройка была отдельным ремеслом, со своими допусками, расценками и секретами, и в этом ремесле мастер с моим стажем шёл по разряду стажёра.
Я прикинул это молча, как плохую геологию: неприятно, но работать можно. Физику никто не отменял, кирпич везде кирпич, а технологию я выучу.
Хуже обстояло с другим вопросом: семьдесят два миллиона следовало найти хотя бы постепенно, а я до сих пор толком не знал, чем располагаю.
Наличных в куртке лежало восемь с половиной тысяч (их я нашёл ранее в машине). Счёт фирмы я представлял приблизительно, со слов Альбины. Всё остальное пряталось за паролями прежнего: банковское приложение требовало пятизначный код, госуслуги хотели пароль, восстановление доступа означало МФЦ, паспорт, очередь и вопросы.
Каждый поход по учреждениям с чужой биографией был минным полем, и я откладывал его, как визит к стоматологу. Выходило, что деньги придётся искать снаружи. Развивать фирму, брать подряды. Или искать инвестора, хотя Альбина тоже говорила, что с этим будут сложности.
— Но у всей этой истории есть один плюс! Что маги-строители на такие объекты в очередь встают, — Альбина загнула палец. — Им фон только в радость. Они же от объекта подпитываются, понимаете? Многие даже часть расчёта деньгами не берут, договариваются на доступ к фону. А уж после реставрации хотя бы одной башни…
Договорить она не успела.
За моей спиной сухо треснуло.
Звук был из тех, что я знаю телом, позвоночником, тремя десятилетиями приёмок. Дерево трещит под нагрузкой именно так. Я развернулся раньше, чем додумал мысль.
Над дверным проёмом кухни лопнула штукатурка. Трещина пробежала косой молнией, из-под неё вырвалась пыль, и два кирпича вывалились из кладки над перемычкой, грохнувшись об пол один за другим.
Альбина вскрикнула и вскочила. Конрад у стены положил ладонь на ножны.
— Прочь от проёма! — я поднял руку. — Всем. Двери не касаться.
Минуту назад Альбина проходила под этим проёмом с термосом.
Я взял фонарь, подошёл к стене сбоку и посветил в открывшуюся дыру в кладке. Дубовая перемычка, брус двадцать на двадцать, шесть веков державший над дверью полтора метра стены.
Утром я осматривал этот проём при обходе: простукивал, смотрел торцы, ковырнул ногтем для порядка. Дерево звенело. Сухое, здоровое, я поставил бы его в отчёт эталоном сохранности.
Сейчас брус был трухой.
Я тронул её пальцем, и палец ушёл внутрь по фалангу. Труха оказалась холодной и сухой. Запаха гнили я не уловил, грибницы и мокрых потёков тоже.
Так дерево выглядит после двух веков в сырости, только ей здесь взяться было неоткуда. Полоса поражения шла вертикально, узким столбом, будто сквозь стену провели сверху вниз гигантской кистью. Выше по кладке след уходил в перекрытие, ниже обрывался у самого пола.
Я отогнал всех подальше от проёма и осмотрел кладку сбоку, не заходя под перемычку. Два выпавших кирпича были только началом: раствор по швам осыпался, а над проёмом уже наметилась тонкая дуга просадки.
Одной стойкой здесь было не обойтись. В кладовой нашлись два крепких бруса и обрезок толстой доски.
Доску я уложил поперёк проёма, чтобы распределить нагрузку, под оба края поставил стойки и осторожно поджал их клиньями. Не домкратил, поскольку старая кладка резких движений не любит, а только выбрал свободный ход, пока дерево не приняло вес.
После этого трещина перестала раскрываться. Мера временная, но до нормального противоаварийного крепления перемычка теперь должна была дожить.
Система дождалась, пока я закончу, и развернула окно.
Перемычка дверного проёма, кухня.
Биологическое разложение древесины. Расчётный возраст поражения: 200+ лет.
Фактическое время поражения: менее 24 часов.