Причина: не установлена.
Система подумала ещё секунду и развернула второе окно, ниже первого.
Выполнен пересчёт прогнозов по несущим конструкциям.
До вероятного обрушения главного зала: 82 дня.
Примечание: при повторении зафиксированного воздействия на элементы каркаса прогноз не гарантируется.
В груди похолодело. Строка примечания перечёркивала весь мой мысленный график одним абзацем: то, что за сутки съело шестивековой дуб, съест мою балку за ночь, и тогда весь корпус может рухнуть…
— Виктор Александрович? — тихо позвала Альбина.
— Всё в порядке, — сказал я. — Проём разгружен, до утра простоит. Завтра переберу по-человечески.
Я поднял взгляд от подпёртой перемычки к коридору за проёмом.
В дальнем его конце, на самой границе света от кухонной лампы, почти незаметный, стоял парень в костюме. Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Выдержал так секунды три, а потом усмехнулся углом рта, без веселья.
— Нравится почерк, мастер? — сказал тихо он от дальней стены. — Привыкай. Это моя часть реставрации.
После этого он отвернулся и ушёл в стену.
Альбина за столом уже рассказывала Конраду про свою практику в храме тевтонского ордена и в сторону коридора не взглянула ни разу. Права помощника, вспомнил я формулировку Системы, дают наблюдение привязанных сущностей.
Тот, кто стоял в коридоре, к привязанным не относился. И кроме меня, почему-то его никто из призраков не увидел.
Текущая целостность магического объекта: 40%.
Глава 5
Ночь после произошедшего прошла тихо. Я дважды вставал проверять подпёртую перемычку, клинья держали, даже труха не расползалась, и парень в коридоре больше не показывался.
Утром я перебрал проём начерно, поставил временный брус.
После чего призраков я собрал в главном зале. Помимо Альбины — она ещё не успела приехать, и это разговор не для её ушей.
Выходила планёрка, на которой все, кроме меня, просвечивали насквозь.
— Вводные такие, — начал я. — Ночь прошла тихо, подпор держит. И я теперь знаю, кто валит наш замок. Это прошлый.
Дал им секунду на осознание и перегляды. Продолжил:
— Вчера он стоял у проёма после случившегося. Я тщательно всё осмотрел.
Вот я и столкнулся с магией этого мира… Ну, если не считать своего перемещения.
Эльза ахнула и обеими руками схватилась за грудь. Чашка с блюдцем выпали и провалились сквозь пол. Вернулись они уже на середине следующего вздоха.
— Мальчик! — выдохнула она. — Нет. Я отказываюсь верить, слышите?
— Тогда по фактам. Перемычка над кухонной дверью: утром дуб звенел, я его сам простукивал, к вечеру там была труха. Система в моей голове, о которой вы все прекрасно знаете, насчитала двести лет гниения за неполные сутки, причину не установила. Дуб так себя не ведёт ни при какой сырости, это чья-то работа.
Конрад достал меч. Лезвие прошло сквозь спинку старого кресла, стоявшего здесь.
— Верь во что хочешь, — сказал он. — Я обыщу замок от подвала до чердака. Найду и поговорю по-своему!
Генрих Карлович выпрямился так, что мундир натянулся на груди.
— Отставить. Никакого самосуда в этих стенах. Будет дознание по всей форме: показания, улики, слушание. Я всю службу стоял на законе и самоуправства здесь не допущу! — заявил он.
— Генрих, очнись, — Эльза пригубила из пустой чашки. — Каким законом ты собрался судить неприкаянного? Прусским? Российским? Он умер, и уложения твои вместе с ним.
— Порядок переживает государства, сударыня, — Генрих Карлович хмыкнул.
— Пока ты ведёшь своё дознание, он сделает ещё какую-нибудь пакость, — сказал Конрад.
— А ты помашешь мечом по всем этажам и загонишь его туда, где мы его вовсе не сыщем.
Я жестом оборвал спор.
— Мне без разницы, как вы это назовёте. Дознание, облава, что угодно. Вопрос один: как от него избавиться? Сила у него такая, что рвёт кладку изнутри. Замок он доломает быстрее, чем я его починю, если продолжит в том же духе.
Эльза поднесла чашку к губам и не пригубила. Конрад разглядывал лезвие, будто ответ был выцарапан на нём. Генрих Карлович разгладил на мундире складку, которой там не было.
— Мы не знаем, — сказал он наконец. Впервые на моей памяти он ответил коротко. — Подобных случаев наш реестр не описывает, — он помолчал. — Но есть у кого спросить.
— Да! — Эльза «ожила» разом. — Мы поспрашиваем. Есть другие. Они старше нас и помнят больше.
— Кто это, другие? — насторожился я.