Этот был прямой, как у пианиста. Руки были мои по породе и чужие по биографии.
Я сел одним движением, без опоры. Спина промолчала, правое колено, мой персональный барометр, тоже. Под пальцами на виске нашлась сухая корка, и я потёр её: кровь, засохшая. Раны под ней не было, кожа шла ровно и гладко.
Кровь без раны, круг без объяснений, чужие руки родной породы. Так, эта дефектная ведомость росла быстрее, чем я успевал её вести.
— Получилось… — выдохнул женский голос над моей головой. — Генрих! Генрих, получилось! Он дышит!
Я поднял глаза.
В двух метрах от меня, чуть выше пола, висела женщина. Сквозь её длинное платье с высоким воротником просвечивала лестница, причём вместе с трещиной в кладке, которую жёлтым подсвечивали всё те же строчки перед глазами. В руке женщина держала фарфоровую чашку на блюдце, пустую и такую же прозрачную, как она сама.
За пятьдесят лет я ни разу не поверил ни в призраков, ни в барабашек, ни в заряженную воду.
Правда, за последние десять минут моя картина мира пережила больше правок, чем за предыдущие полвека, так что привидение вставало в очередь моих проблем далеко не первым.
Обнаружена привязанная сущность.
Класс: обитатель.
Особенность: эмпатическое считывание (поверхностные мысли в радиусе 5 м).
Сквозь стену рядом с лестницей вышел второй силуэт, плотный мужчина в двубортном мундире середины девятнадцатого века, со стоячим воротником и густыми бакенбардами, почти как у Пушкина. Он оглядел меня с головы до ног и поджал губы.
— Попрошу зафиксировать, — произнёс он голосом, гудящим, как медная труба. — Я с самого начала был против этой авантюры.
— Зафиксировали, Генрих, зафиксировали, — отмахнулась женщина. — Уже сто сорок раз.
Она спустилась ниже, к самому полу, и уставилась на меня с таким выражением, с каким приёмная комиссия смотрит на сданный объект.
— Вы меня слышите? — спросила она медленно и громко, как говорят с иностранцами. — Понимаете?
— Слышу, — ответил я. — Понимаю. Начнём с простого: где я и кто вы?
Голос тоже оказался моим, только звонче, без хрипотцы, которую я лет пятнадцать считал своей.
— Он говорит! — женщина всплеснула руками. Чашка выскользнула из её пальцев, провалилась сквозь каменный пол и через секунду снова появилась в руке, будто никуда и не падала. — Генрих, он связно говорит! Прошлые попытки даже мычать не могли!
Про прошлые попытки я решил уточнить позже. Список вопросов у меня и так рос лавинообразно, и я расставлял их по приоритету.
— Вы находитесь в замке Хорбрунг, — женщина выпрямилась и задрала подбородок. — Я графиня Эльза фон Хорбрунг. Это Генрих Карлович. При жизни полицмейстер, ныне — наш библиотекарь и по совместительству зануда. А вы…
Она наклонила голову и посмотрела на меня внимательно, как смотрят сквозь стекло.
— Строитель, — проговорила она с расстановкой. — Реставратор. Тридцать лет по чужим развалинам… Кирхи, усадьбы, форты… Ох, какая прелесть, вы даже сметы сами считаете!
Я молчал и следил за её лицом. Ничего из этого вслух не произносил.
— Особенность: эмпатическое считывание, — процитировал я строчку, которая висела перед глазами. — Поверхностные мысли в радиусе пяти метров.
Настала очередь графини замолчать. Чашка снова выскользнула, прошла сквозь пол и вернулась.
— Он видит паспорта сущностей, — тихо сказала она Генриху Карловичу. — Как и прежний хранитель.
— Вижу, что вы читаете мои мысли, — сказал я. — На будущее: без спроса этого делать не стоит. А теперь по порядку. Совсем недавно я, похоже, погиб от треснувшей балки. Сейчас же сижу в теле лет на двадцать пять моложе собственного, в меловом круге, среди свечных огарков, и разговариваю с двумя привидениями. Жду вводных.
Призраки переглянулись.
— Я же говорила, что мастера надо брать в возрасте, — заметила Эльза. — Молодые бы уже визжали.
— Вводные, — напомнил я.
Генрих Карлович расправил мундир привычным движением и заговорил тоном человека, зачитывающего протокол.
— Этот замок построен в тринадцатом веке и находится в аварийном состоянии. В нём проживает много привязанных сущностей, включая присутствующих. Если замок обрушится или будет снесён, все мы прекратим существование. Полностью и окончательно.
— Поэтому мы вас позвали! — вмешалась Эльза. — Ритуал призыва мастера в кровь рода. Очень старый, очень сложный, между прочим. Он ищет по всем… — она пошевелила пальцами, подбирая слово, — по всем слоям мира того, кто разделяет кровь Вернеров и способен спасти замок. Искал он месяц. А сегодня утром нашёл вас!