Мартин поднял ручищу и почесал затылок. Жест был настолько человеческий и настолько мимо его габаритов, что на секунду за палачом проступил деревенский мужик, которого спросили, когда пойдут грибы.
— Это всегда сюрприз, — сознался он. — Каждый раз по-разному выходит. Одно скажу точно: она теперь привяжется к замку. Как мы.
— Замечательно, — сказал я. — В хозяйстве прибыло: магический объект высшей категории, шесть башен, неизвестное число призраков и гусеница с пропиской.
— Правда⁈ — Альбина уже листала блокнот к странице описи. — А в какую графу её? Она же пока не призрак и не сущность… Заведу раздел «прочие»! Ой, а имя дадим?
— Не дадим, — ответил я.
— Дадим! — одновременно со мной ответил Мартин.
Я осёкся. Палач тоже. Взгляды наши встретились, и он прищурился, не желая уступать.
Я же только пожал плечами. Всё-таки имя для гусеницы — не тот момент, ради которого стоит портить отношения с обитателями замка.
Мартин даже слегка улыбнулся, принимая свою «победу».
Дальше мы работали молча. Мартин зажигал листья по одному, с перерывами, и после каждого делался прозрачнее. Будущая бабочка ела, толстела на глазах и светилась всё ровнее. К четвёртому листу сквозь палача читалась уже вся стена сарая вместе с трещиной, которую Система вела жёлтым.
— Может, хватит на сегодня? — предложил я. — Долг ты ей отдал с процентами.
— Начал — доделаю, — пробасил Мартин, не отрываясь от куста.
Знакомая школа — я сам такой же. Поэтому спорить не стал: людей этой породы не переубедить, что живых, что мёртвых.
На гусеницу ушло около получаса. Когда она наконец свернулась на развилке светящимся кольцом и замерла, Мартин опустил плечи.
— Всё. Дальше сама. — Он поглядел на неё. — Недели через две видно будет, что вышло.
— Тебе восстанавливаться сколько? — спросил я.
— Дня три. Может, четыре. — Он повёл прозрачным плечом. — Рассада подождёт. А ты грядки полить не забудь, уговор есть уговор. Утром и вечером, если дождя не будет. Вон там они, — указал он.
— Утром полью.
Когда мы освободились, солнце уже садилось за западной башней, и та стояла чёрным зубцом на рыжем небе, а соседняя северо-западная перерастала её на добрую треть, как старшая сестра. Тени от стен дотянулись через весь двор и влезли на кладку напротив.
— Ой. — Альбина посмотрела на небо, потом на часы в телефоне. — Поздно уже деньги искать, Виктор Александрович. Банки закрыты, а инвесторы по ночам только в кино водятся. Хотя их и днём не проще найти…
— Согласен. Переносим на завтра.
День и без того получился длинным. И мы хотя бы разобрались с западной башней.
— Идём, — сказал я. — Провожу до остановки.
За воротами тропа нырнула в лес, и Альбина по ней почти летела.
— Нет, вы понимаете, что сегодня было? — Она загибала пальцы на ходу. — Настоящая будущая магическая гусеница! У меня однокурсницы практику в архивах проходили, пыль нюхали. А я мало того, что нормальную работу нашла, так ещё сегодня палачу четырнадцатого века паука с пола спасала!
Я слушал и прикидывал, где именно мой расчёт дал сбой. По всем вводным после обморока, захлопнувшейся двери и существа, от которого сбежал специалист со стажем, помощница должна была писать заявление. Вместо этого она завела в описи раздел «прочие» и шла рядом, подпрыгивая на каждом втором шаге.
— Я бы здесь жить хотела, — выдала она мечтательно. — Прямо в замке. Вот честно, завидую вам, Виктор Александрович. Вы же сказали, что уже переезжаете. Просыпаешься, а за окном башня. По коридору Эльза плывёт. Внизу Мартин рассаду гладит.
— Сейчас там жить опасно. — Я сказал это ровнее, чем думал. — Половина корпуса аварийная. И мы до сих пор не знаем, какие ещё сущности прячутся в замке.
— Понимаю, — вздохнула Альбина, а энтузиазма в голосе не убавилось. — Понимаю. Просто… — Она махнула рукой и не договорила.
Дальше мы шли молча. Под ногами пружинила слежавшаяся листва, из леса тянуло мокрой корой, и где-то слева, в стороне трассы, гудел одинокий грузовик.
— А на второй объект когда поедем? — спохватилась Альбина. — Вы же там тоже обещали быть.
— Разберусь с графиком, съездим.
Про второй объект я знал ровно то, что он существует. Ещё одно белое пятно чужой биографии, и лезть в него следовало подготовленным. Завтрашний день обещал уйти на такие пятна целиком.
— Ой, — Альбина остановилась. — А туман и должен так искриться?
Я проследил за её взглядом.
Над прошлогодней травой, в ложбине справа от тропы, стелилась белёсая полоса. В ней, как в потревоженной воде, вспыхивали и гасли мелкие искры, голубоватые, с булавочную головку. За прошлую жизнь я повидал туманов достаточно и точно знал: искриться они не должны.