— Завтра с утра у меня дела в городе. Я позвоню, как освобожусь, раньше не приезжай, — предупредил я.
— Тогда я фирмой займусь! — Она обернулась уже из салона. — Тельмана проверю, счета сведу, поставщикам напомню… Ой, и ещё по второму объекту у нас же…
Двери сошлись и отрезали список на середине. Автобус фыркнул, качнулся и потащил огни в сторону города.
Я постоял, пока они не растворились за поворотом, и пошёл обратно. Мимо рва я шёл медленнее, чем требовалось. Ров молчал. Ольха стояла чёрная и обыкновенная, и внизу уже ничего не светилось.
В холле меня ждал Генрих Карлович.
Он висел у лестницы, сложив руки за спиной, и при моём появлении изобразил зевок. Вышло старательно и неубедительно: за эти дни я успел заметить, что призраки не спят, не дышат и уж точно не зевают. Полицмейстер, судя по всему, просто ценил жанр светской беседы и разогревался перед ней.
— Долгие проводы, — заметил он.
— Туман во рву когда-нибудь видели? С искрами и бабочками.
— Видел. — Он даже не переспросил. — Красивое явление. Безвредное, насколько мне известно. — Пауза у него вышла со значением. — Хотя при Льве туман приходил реже. Раз в год, может, два. Этой весной я наблюдаю его четвёртый раз. Хотя мои знания об этом рве, признаться, скромнее, чем хотелось бы.
Полицмейстер снова знал больше, чем говорил, и снова ни словом не соврал. Разбираться со рвом сегодня сил уже не было.
Я поставил ногу на первую ступень и собрался подниматься в спальню.
— Виктор Александрович, — Генрих Карлович дождался именно этого момента. — Один вопрос. Когда вы ей скажете?
Я остановился. Переспрашивать, о чём он, смысла не было: тон у полицмейстера был тот самый, протокольный, который он приберегал для главного.
— Никогда.
— Понимаю. А если прошлый хозяин привяжется к замку? Непривязанная сущность нестабильна, вы видели сами. Стабильность приходит с привязкой, таковы правила этих стен. И в тот день ваша помощница его увидит. Молодого человека с лицом, которое она знает. Что вы скажете ей тогда?
Пальцы сами сжались в кулаки. Я разжал их без счёта: на счёт не было времени, полицмейстер ждал, и ответ у меня имелся всего один.
— Значит, мы должны сделать всё возможное, чтобы этого не случилось.
— Быстро работаете, — раздалось сверху. — Я ещё привязаться не успел, а вы уже решаете, как от меня избавиться.
Холод прошёл по холлу раньше голоса. На верхней площадке лестницы, там же, где в первое утро, стоял прошлый. Контур его рябил сильнее прежнего, сквозь плечо просвечивала трещина в кладке, но держался он прямо, и руки в карманах не расползались.
— Подслушивать некрасиво, — сказал я.
— В моём доме нет слова «подслушивать». — Он спустился на две ступени. — Есть слово «слышать». Я всё слышу, мастер. Всё и всех, в любом углу. И знаешь, что я тебе скажу. Я ведь честно надеялся договориться по-хорошему.
— По-хорошему это как?
Наверняка ведь блефует.
— А вот так. — Он остановился посередине лестницы, на границе света от единственной лампочки. — Раз уж призракам этот замок так принципиален, я бы его правда восстановил. Сам, в своём теле. Деньги бы на ремонт нашёл через знакомых. Взамен на возвращение тела. Честная сделка, мастер: тебе даже умирать бы не пришлось. Тебя бы просто попросили на выход. Ты же уже умирал, тебе не привыкать.
Генрих Карлович сделался плотнее и открыл рот для отповеди. Я поднял ладонь, и полицмейстер сдержался.
— Но теперь нет. — Лицо прошлого изменилось. Углы рта поползли вверх и в стороны, и назвать это улыбкой не поворачивался язык: так скалятся. — Теперь я услышал достаточно. «Сделать всё возможное, чтобы этого не случилось». Спасибо за честность, мастер. Отвечу тем же.
Он наклонился вперёд, и контур его на секунду перестал рябить: выровнялся, налился чёткостью, как наведённый на резкость.
— Теперь я разрушу этот замок, и уничтожу всех вас. И не смотри на меня так, — он злобно усмехнулся, посмотрев мне в глаза, — я уже знаю, что ты связан с замком так же, как и они. Ах, да, у меня есть для вас ещё одна замечательная новость! Как оказалось, в этом замке можно найти много союзников. Вполне себе материальных.
Глава 10
Адрес прошлого я нашёл по прописке в паспорте. Задача на день была простая: превратить квартиру прошлого в деньги, потому что государству я был должен триста тысяч.
А потому с самого утра я сел в серый кроссовер и поехал, пока город толком не проснулся.
Пару раз по дороге всё ловил себя на мысли, будто еду по родному Калининграду. Улицы во многих местах совпадали: та же архитектура, те же немецкие черепичные крыши вперемешку с панельками, тот же простор у реки. Даже ямы на перекрёстках располагались знакомо.