— Марка какая?
— Триста. А вам зачем?
— Интересуюсь. Миксеров сколько пришло?
— Четыре. Пятый застрял где-то, до сих пор едет, — Кирилл прищурился. — А вы что, из наших?
— Из смежных. Приёмку затянули?
— На два часа. Лаборантка паспорта качества час искала, потом насос забился, — он махнул рукой, и в этом жесте уместился весь его шестой год. — Каждый день одно и то же, только фамилии меняются.
— Работа пыльная, спорить не буду, — сказал я. — И насос будет забиваться, и лаборантка будет искать бумаги, это не лечится. Зато потом стоишь перед готовым зданием и понимаешь: ты его из ничего поднял. Из котлована, из грязи, из вранья подрядчиков. По сути, ты создатель, а это редкая должность. Мало кому выдают.
Кирилл молчал, но смотрел уже по-другому, без недоумения.
— Я вот реставратор, — продолжил я. — Тоже строитель, только восстанавливаю то, что разрушили. Видите руины за городом, бурьян по пояс, стены крошатся. А через полгода едете мимо, там замок стоит. Работа таких, как я. Разве не впечатляет?
— Впечатляет, — призналась Настя.
Кирилл улыбнулся, впервые за вечер, и улыбка сняла с его лица лет пять усталости.
— Красиво излагаете. У нас на планёрках так не говорят.
— На планёрках и не надо. На планёрках надо про сроки, — ответил я.
Кирилл усмехнулся, и тут в глубине квартиры хлопнула дверь. Та самая, в комнату матери прошлого, которую Кирилл оставлял распахнутой.
— Вот оно! — Настя сорвалась с места первой.
Мы с Кириллом двинулись следом. В комнате никого не оказалось: окно закрыто, груды одежды на прежних местах, сквозняку взяться неоткуда. Настя стояла посреди комнаты и водила ладонью по воздуху.
— Здесь фон гуще, — сообщила она шёпотом. — Свеженький!
— Может, знаете, как это выгнать? — спросил я.
— Сперва надо понять, кто это. По классификатору только бытовых аномалий четыре сотни видов, а есть ещё неклассифицированные.
— Точно не призрак, — я сходил в коридор и принёс коробку из-под контура. — Отпугиватель ставил, сертифицированный. Результата ноль.
Настя повертела коробку, глянула на маркировку со знанием дела.
— Контур рабочий, модель нормальная, у нас такой в лаборатории стоит. Да, призраков вычёркиваем. Остаётся ещё миллион вариантов.
— И вас этот миллион не смущает? — спросил я. — Заезжать собираетесь через два дня?
— Фон слабый и аккуратный, — она пожала плечами. — Такие аномалии людей не трогают, у них другие интересы. Нам на первой же лекции сказали: бойтесь размазанного фона, а собранный уважайте. Тот, кто здесь живёт, скорее сосед, чем угроза.
Формулировка мне понравилась. Сосед у меня уже был, целый замок соседей, одним больше, одним меньше.
Я принялся собирать вещи обратно в коробку. Настя же вернулась на кухню к своим стаканам, Кирилл ушёл в ванную, и оттуда донеслось хозяйское:
— Кран подтекает. Прокладка умерла ещё при прошлом жильце. Надо бы починить.
Я прикинул. Жильцы найдены, договор почти в кармане, и возвращаться сюда с разводным ключом мне не хотелось совершенно.
— Кран можно в счёт аренды, — отозвался я. — Но только кран.
— Годится, — отозвался Кирилл без паузы, и по скорости ответа я понял, что прокладку он поменял бы и бесплатно, из одного уважения к сантехнике.
Одну коробку я поднял на антресоль, стаканы с пола убрал в шкаф, пока шёл осмотр. Вторая коробка, лёгкая, с рамкой, картонным домиком и мелочами с комода, осталась стоять у двери: её я решил забрать с собой, по пути ещё доскладываю, что найду разбросанное.
Договор оставалось распечатать. Ноутбук и принтер прошлого стояли в его комнате, я пошёл туда, прихватив коробку, ткнул кнопку, дождался, пока техника заурчит, и повернулся к дивану.
На диване была вмятина. Я оценил её, как оцениваю прогиб балки: нагрузка присутствовала, килограммов шесть или семь, и распределялась она по дивану прямо сейчас, живым весом.
Я сделал вид, что ничего не заметил. Прошёл мимо к столу, поправил бумагу в лотке, взвесил коробку в руках: лёгкая, с широким днищем, для моей задачи подходила идеально. Потом развернулся и одним движением опустил её прямо на вмятину, налегая сверху обеими руками.
— Мя-а-ау! — раздалось из-под коробки, протяжно и возмущённо.
А потом в голове раздалось, чужим скрипучим голосом:
«Ты не Виктор».
— Допустим, — сказал я вслух, не ослабляя нажима. — И что?
«Виктор не стал бы сдавать квартиру своей матери. Никогда. Лучше скажи, кто ты такой. Быстро».
— Вопросы здесь задаю я. Квартира будет сдана в любом случае, нравится тебе это или нет. А вот что делать с тобой, зависит от твоего ответа.