Воздействие ходило по замку свободно, слушало все разговоры и позавчера пообещало разрушить здесь всё. Балка висела мишенью номер один, и оставлять её на ночь перед проверкой голой я не имел права.
Решение созрело за минуту: временные опоры. Три точки, как я и говорил Конраду в первый день. Капитальное усиление могло подождать. Временное противоаварийное крепление — нет.
Ревизия ресурсов заняла полчаса. В кладовой за кухней нашлись брус и доски, оставшиеся от деда, в подвале, за щитовой, обнаружилась дедова мастерская: верстак, полки, и на полках инструмент. Хороший, ухоженный: пилы в масле, топоры под чехлами, клинья дубовые, набором.
У стены нашлись две инвентарные телескопические стойки с винтовыми муфтами. Дед явно держал их именно для аварийных работ с перекрытиями.
Дед жил в часе от магазина и готовился к этой жизни всерьёз. Я взял что нужно и потащил первую партию наверх.
Маршрут через двор проходил мимо сарая. Мартин возник на пороге раньше, чем я поравнялся: стоял, сложив руки, и смотрел на брус у меня на плече.
— Этот не бери, — сказал он вместо приветствия. — Свилеватый. Под клином лопнет.
Я остановился, повернул брус к свету и присмотрелся. Волокно шло винтом, косослой, под нагрузкой такой действительно мог стрельнуть.
— Принято, — кивнул я. — Который брать?
— Третий снизу в штабеле. И четвёртый. Лев их для опор и держал, — Мартин помолчал и добавил: — Инструмент Льва взял? Топор малый не трожь. Он мой. Лев мне его точил.
— Топор твой, — согласился я.
Спорить с призраком, у которого на поясе висит собственный топор, о принадлежности второго было бы слишком.
Остальные брусья оказались ровными, как по заказу: прямослойная сосна, сухая. Я перетаскал их в зал за три ходки, и тело справлялось с этим так, что я в очередной раз глянул на него с недоверием. В прошлой жизни такой брус я носил вдвоём с Пашкой, и спина потом высказывалась до утра. Это тело таскало в одиночку и высказываться не собиралось.
Дальше началась работа, и вместе с ней в зал подтянулись все.
Первым явился Конрад. Он послушал, как я размечаю точки опор, поднялся к потолоку и заскользил вдоль балки, разглядывая её вплотную, сантиметр за сантиметром.
— Пробоина по левому борту, — доложил он сверху. — Два пальца, дышит. Ещё одна ближе к середине, эта спит. И труха сыплется у третьей потолочины, где я стою.
— Дышит это как?
— Края ходят. Медленно, а я за семь веков насмотрелся, как дерево дышит перед тем, как крикнуть.
Я поднялся на стремянку, просветил древесину фонарём и проверил повреждение. Страж был прав: центр ещё держался, а левая треть просила помощи громче.
— Сдвигаю стойку к твоей трещине, — сказал я. — Прогон распределит нагрузку. Хороший доклад.
— Семь веков смотрю на эту балку, — Конрад постарался произнести это буднично, но наплечники приосанились вместе с хозяином.
Тихон пришёл на звук стремянки, выслушал вводные и вызвался в слухачи сам. Кот растворился в воздухе, и через секунду с балки, из пустоты, донеслось деловитое сопение.
«Так. Докладываю. Тут внутри шуршит».
— Где и что?
«Левее твоей руки на два хвоста. Шуршит мелко, много. Судя по наглости… жучок. Семья. Человек сорок».
— Жучка в протокол, — сказал я. — После комиссии протравим.
«И ещё тут пустота под лапой. Вот тут, слышишь?» — из пустоты донеслось три чётких удара подушечкой, глухих, картонных. Я отметил место мелом: простукивание показывало то же самое, но кошачья лапа доставала туда, куда я со стремянки тянулся с риском.
Эльза появилась, когда я готовил первую стойку, и с ходу взяла шефство над эстетикой.
— Виктор, только умоляю, не посередине зала! Может быть, их можно как-то задрапировать? Тканью, гирляндой, в моё время колонны украшали…
— Это опоры, не колонны. Их задача держать, а не нравиться.
— Одно другому не мешает! — графиня оскорбилась за прекрасное, проплыла вдоль стены и вдруг остановилась. — Хотя постойте. Виктор, а почему вы ставите её здесь? Опоры всегда стояли вон там. И вторая ближе к окну.
Я обернулся.
— Какие опоры?
— Деревянные, — Эльза повела рукой, вспоминая. — При мне зал перекрывали заново, я тогда была молода и всем мешала. Мастера ставили подпоры вот сюда и сюда, у них там были такие гнёзда в полу, специальные. Потом опоры убрали, а гнёзда, наверное, спрятали.
Я взял молоток и простучал плиты там, куда она показывала. Под второй плитой отозвалось иначе: глуше, с зазором. Поддел, поднял — и под плитой открылось гнездо: тёсаный камень с посадочным местом под стойку, чистое, будто вчера вырезали.