Пауза тянулась и уже начинала весить.
— Особенное место, — раздалось из стены голосом Эльзы, задумчивым и без всякой конспирации. — Боже мой. А ведь туда лет сто уже никто не поднимался.
Правило тишины было нарушено в третий раз за день, и впервые за день я был этому рад.
Я обернулся к стене и сделал единственный ход, который из моей позиции вёл вперёд.
— Сходим. Прямо сейчас, — я перевёл взгляд на Дрозда. — И призраки составят нам компанию, раз уж им в стенах не сидится.
Эльза вышла из кладки уже целиком, в парадном виде, с чашкой, и по тому, как она подхватила роль, стало ясно: поняла она всё и прикрывает меня в четыре руки.
— Разумеется, я провожу, — сказала она тоном хозяйки, объявляющей экскурсию по дому. — Господин инспектор, вам понравится. Гости от северной башни всегда были в восторге, во всяком случае те, кого туда пускали.
Эльзе за эту минуту причиталось. Уборку в её гостиной, о которой она напоминала сто лет, я внёс в смету без торга.
За ней молчаливо выплыл Генрих Карлович, который тоже не собирался скучать в стенах.
— Одну минуту, — сказал я, прежде чем двинуться к башне. — Договоримся на берегу, Игорь Викторович. Всё, что вы увидите наверху, пойдёт в протокол или мимо него?
Дрозд оценил вопрос и убрал папку под локоть.
— Мимо, — сказал он. — При одном условии, и вы его слышали утром. Доступ на объект. В любое время, без бланков и без Карпова.
— Доступ ради чего?
Он помолчал, и я впервые за день увидел, как этот человек подбирает слова для себя, не для протокола.
— Двенадцать лет я езжу по адресам с прибором. Меряю фон, ставлю галочки, отправляю объекты по графам. Живого магического объекта в порядке я не видел ни разу. Мне они достаются в двух вариантах: руины и графа «уничтожен». Ваш может стать третьим, и я хочу на это смотреть. Вот и вся корысть.
Он даже улыбнулся одним уголком рта. И я понял, что точно недоговаривает.
— При первом вашем приезде вы на Хорбрунг глядели иначе, — я немного блефовал, потому что помнил его в прошлую встречу.
— В первый мой приезд, — Дрозд выдержал паузу, — наследник спрашивал, кому можно сбагрить объект побыстрее. А сегодня утром я увидел стойки, и как будто бы совершенно другого человека.
— Наследство, видимо, меняет людей. Принято. Доступ против молчания. Границы доступа обговорим отдельно, списком.
— Списком даже лучше, — согласился Дрозд. — Люблю документы.
Дрозд посмотрел на часы, убрал их и застегнул папку.
— Ведите.
У входа в северную галерею по моему затылку прошёл холодок, знакомый по западной башне, короткий, оборвавшийся на втором шаге. Прежний проводил нас до порога и внутрь не пошёл. Не пошёл или не смог, выяснять я не стал, а вот запомнил накрепко.
Эльза вела нас переходом, который я ещё не обследовал: галерея вдоль северной стены, потом винтовая лестница в толще кладки.
— Вы должны понимать главное, — рассказывала графиня на ходу. — Хорбрунг строился иначе, чем обычные замки. Оборонные сооружения его времени ставили от войны. Этот ставили с магическим потенциалом, изначально, от первого камня. Потому и вид у него другой, вы наверняка заметили. Окна вместо бойниц. Башни стоят по линиям, которых нет ни в одном фортификационном учебнике.
— Заметил в первый приезд, — отозвался Дрозд. — В отчёте писал, что планировка нетиповая.
— Нетиповая, — Эльза улыбнулась этому слову, как милой наивности. — Северная башня, к вашему сведению, ставилась первой. Всё остальное строили уже вокруг неё.
Я слушал и вёл свой учёт. Кладка перехода шла ровнее, чем на нижних этажах, шов к шву, без позднейших заплат. Ступени винтовой лестницы были целыми, без выработки посередине, и это говорило громче любых дат: по этой лестнице веками почти не ходили.
На четвёртом витке из ниши в стене, из пустоты, донёсся шёпот Тихона.
«Наверх идёте? Правильно идёте. Только знай, начальник: гнилью там не пахнет. Там вообще ничем не пахнет. Я проверял в первую ночь и больше ходить туда не хочется. Отпугивает это место».
Место, где нет даже запаха времени. Я отметил это в ведомость и продолжил подъём.
Сектор: северная башня.
Данные: Загрузка…
Очередную зависшую загрузку за неделю я принял почти с уважением. Место, о котором молчали призраки, документы и дед, оказалось не по зубам даже артефакту у меня в голове.
Чем выше мы поднимались, тем тише делалась Эльза. А Генрих Карлович вовсе молчал, что тоже меня настораживало. Дрозд перестал водить ручкой по бумагам ещё раньше.
На пятом витке я увидел след. Один отпечаток подошвы в слежавшейся каменной пыли, старый, вдавленный глубоко, носком вверх по лестнице. Второго рядом не оказалось, и ступени выше лежали нетронутыми. Кто-то поднялся здесь один раз за сто лет, и спускался этот кто-то, судя по всему, другой дорогой.