А потом башня вспыхнула.
Свет пошёл из стен, из швов кладки, из пола и свода, отовсюду разом, тёплый, золотистый, без источника и теней. Пыль, поднятая тряской, засветилась вся, столбами, и на секунду ярус башни превратился в собор с включённым солнцем.
Вспышка опала. Гул стих до вибрации, вибрация до тишины. Взвесь медленно оседала, я прокашлялся, и в оседающей пыли проступили силуэты.
Эльза проступила у лестницы, Генрих Карлович у стены. Даже чашка в руках графини обрела фарфоровую белизну, какой я за ней не помнил.
И смотрел на них не только я.
Дрозд стоял в трёх шагах, и его лицо, за два визита не выдавшее ничего, кроме стажа, сейчас говорило о многом. Хмурость с его лица не сошла, но глаза расширились в удивлении.
— Ах! — Эльза оглядела себя, поднесла к глазам собственную руку и просияла. — Виктор, я себя давно так хорошо не чувствовала! Лет сто, пожалуй!
— Подтверждаю прилив сил, — Генрих Карлович расправил мундир с несвойственной чёткостью. — Полагаю, в данный момент я мог бы явить себя минимум трём посторонним одновременно.
— Нет, — сказал я быстро. — Не надо.
— Как скажете, — полицмейстер поклонился с лёгким сожалением артиста, у которого отменили выход.
— Что это было? — спросил Дрозд. Голос он держал ровно, но между словами прошла пауза, которой раньше за ним не водилось.
— Замок проснулся, — Эльза повернулась к нему и улыбнулась как хозяйка дома, принимающая гостей. — У последних пяти владельцев не хватало сил это сделать. Мы уже, признаться, отчаялись. Их сил хватало разве что проводку протянуть, вроде так это называется. Но теперь всё будет иначе.
— И заметьте, — добавил Генрих Карлович со значением. — Сил нам прибавил сам замок. Сами мы, смею заверить, на такое расточительство не способны.
— Возможно, поэтому объект и был в упадке, — проговорил Дрозд, глядя на графиню. — Столетие без пробуждения…
— Не возможно, а поэтому, — отрезал Генрих Карлович тоном, каким ставят печать.
— Теперь хранитель сможет управлять фоном, — сказала Эльза мне, будто продолжая давний разговор. — Со временем, конечно. Этому учатся.
Управлять фоном. Я мысленно потянулся к Системе за подробностями. Но она молчала: умение, судя по всему, существовало, а доступ к нему выдавался по тому же графику, что и всё остальное в этом доме, то есть неизвестно когда.
Я сделал шаг от центра площадки.
Свечение стало гаснуть. Постепенно, от свода вниз, и вместе с ним таяли силуэты: Эльза махнула мне рукой на прощание, Генрих исчез в поклоне. Когда я встал у стены, ярус снова стал обычным, и только светящаяся взвесь в луче из бойницы напоминала, что здесь вообще что-то происходило.
Дрозд смотрел на то место, где стояла Эльза, ещё секунд пять. Потом достал платок, протёр лицо от пыли и повернулся ко мне.
— Они вернутся, — ответил я на его немой вопрос. — Система говорит, что всем обитателям замка понадобится время, чтобы перестроиться.
Инспектор кивнул.
— Виктор Александрович, — сказал он негромко. — В древних летописях, которые в моём ведомстве называют сказками, писали, что подобные объекты давали владельцам неоспоримое преимущество. Формулировка дословная, не смотрите на меня так, я проверял.
— Преимущество, — повторил я.
— Дар. Подпитанный фоном объекта, — он убрал платок. — Сейчас вы смогли почувствовать его?
— Смог, — не стал я отрицать.
— Летописи, значит, не врут и в остальном. Долгое нахождение здесь может усилить любой дар. А ходят легенды, что и пробудить. Даже не знаю, что из этого сработало у вас. Кстати, а какой дар?
Скрывать мне не имело смысла: пробуждение он видел глазами, врать про его содержание означало подарить ему уличённую ложь. А правда про дар, засвидетельствованная инспектором, задним числом закрывала самую опасную дыру в моей легенде: человек без дара по трём протоколам получал дар официально, при Магбезе, из стен самого замка.
— Укрепление, — ответил я.
Дрозд что-то прикинул, и по лицу его прошла тень усмешки.
— Профильный дар у профильного специалиста.
— Поэтому вы и хотите доступ в этот замок, — догадался я.
Усмешка стала на миллиметр шире.
— Вы проницательны, Виктор Александрович. А теперь, если вы закончили, давайте спускаться. Неохотно признаваться, но мне в этом месте не по себе.
Я кивнул, хотя сам ничего такого не чувствовал.
Во дворе нас догнал Карпов. Планшет он нёс перед собой, и на лице у него впервые за два визита читалось что-то, кроме служебной аккуратности.
— Игорь Викторович, я сделал повторный замер, — он развернул планшет. — Фон по объекту подрос до пятидесяти. Это плюс двенадцать единиц за двадцать минут, я обязан внести…