— Клада в Западной башне нет, — ответил я. — Ходил уже проверять.
Морфеус выразился про ту легенду коротко: придумал один идиот, чтобы люди ходили нарушать его покой. Зато следом ворон обронил в мешок с кормом, что всё ценное в этом замке лежит глубже, чем мы роем. Отсылка к какому-то месту у него получилась, а вот понять из неё хоть что-то пока не выходило.
— Кроме слухов, в этом замке нет ничего ценного, — сказала Эльза. Голос у неё звучал слишком ровно для женщины, у которой минуту назад чашка ушла сквозь пол. — Всё, что могли, уже растаскали за годы. А некоторые до сих пор приходят и пытаются что-то найти, — она хмыкнула.
Чашка до сих пор так и лежала где-то под полом. Я за этим следил.
— У меня из ценностей только растения, — отозвался Мартин из дверного проёма. Подумал и добавил: — И паучки.
— Генрих Карлович? — продолжил я.
Полицмейстер расправил мундир и откашлялся в бакенбарды.
— Видите ли, хранитель. Понятие ценности юридически размыто. Опись имущества последний раз составлялась при прежнем владельце, в неё я допущен не был, а свидетельствовать о том, чего не видел лично, мне не позволяет протокол. Достоверно установленных ценностей, таким образом, за мной не числится.
Формулировку он выстроил безупречно: ни да, ни нет, и ни слова лжи. Однако бакенбарды при этом дрогнули.
— То есть про тайники вы не знаете, — сделал вывод я.
— Этого я не говорил, хранитель. Я сказал, что не могу свидетельствовать. Разница, согласитесь, существенная.
— Соглашусь. Тогда спрошу иначе: вы слышали о хоть чём-то ценном в этих стенах?
— Слухи не входят в число доказательств, — Генрих Карлович заложил руки за спину, и в глазах его зажёгся огонёк, который я уже научился узнавать. — А пересказ слухов роняет достоинство мундира. Вы ведь не хотите, чтобы я ронял достоинство мундира?
Допрашивать полицмейстера было всё равно что играть в шахматы с их же учебником. Удовольствие от процесса получала ровно одна сторона.
«Хозяин, я уже всё про них понял, — Тихон сидел на столе, обернув лапы хвостом, и смотрел на Генриха в упор. — Усатый увиливает. Дама врёт. Садовник сказал правду, только она у него мелкая, про паучков».
Кот перевёл взгляд с полицмейстера на графиню. Призраки его, разумеется, не слышали и продолжали держать лица.
Переводить я не стал. Расклад и так читался ясно: есть в этом доме что-то, что отдавать они не хотят.
— Ладно, — сказал я и поднялся. — Поговорим иначе. Если мы не найдём финансирование, замок уйдёт государству и под снос. Вы исчезнете. Все. Так что, хотите вы того или нет, вам придётся с этим помогать.
— Мы спросим у остальных, — сказала Эльза.
— Вы уже уходили спрашивать, — ответил я. — И что они вам рассказали по прошлому вопросу?
Она отвела взгляд и сложила руки за спину. Конрад изучал столешницу с вниманием, которого та не заслуживала за все свои века.
Ответил Мартин.
— Любой сущности нужно время, чтобы привязаться к замку, — сказал он медленно, взвешивая каждое слово. — Душа должна понять, хочет она остаться здесь, в посмертии, или уйти на тот свет. Пока нет точного ответа, так и будет ходить непривязанной. Такова воля бытия.
— Долго прошлый так может ходить?
— Долго. Смотря что его держит. Магии здесь хватает для любого исхода, не то что в других местах. Хоть вечность может определяться.
— И что держит прошлого? — спросил я, хотя это и было очевидно.
— Месть, — Мартин посмотрел мне в глаза. — За то, что его телом воспользовались после смерти.
— А так бы оно просто сгнило, — Эльза достала руки из-за спины, и на ладони у неё стояло блюдце с чашкой. Появлению этого сервиза она даже не удивилась. — Мы хотя бы нашли ему применение.
Она пригубила из пустой чашки, и жест вышел таким привычным, что на секунду я поверил в чай.
Вывод я записал себе без бумаги. Прошлого держит месть, значит, уйти он сможет двумя путями: отомстить или смириться. При условии если не захочет остаться здесь вместе с остальными.
— Допустим, что-то знают ваши другие, — сказал я. — В таком случае даю вам новый срок. Три дня. Нам нужно собрать деньги на ремонт как минимум Западной башни. Все сроки прописаны в завещании, закончить работы надо в течение года. По моей смете это от двух миллионов, самый минимум. Замок древний, антиквариата, в том числе магического, здесь может быть полным-полно. Задача вполне реальная.
— Три дня, — повторил Конрад и опустил ладонь на рукоять. — А если остальные молчать будут? Могу поговорить по-своему. С Крысом, к примеру, у меня давний разговор не закончен.