— Сделаю! Виктор Александрович, а если они начнут тянуть?
— Тогда в понедельник у них будет иск. Но об этом им пока знать не обязательно.
— Поняла, молчу как рыба! Ой, Виктор Александрович, а как там наши? Ну, жильцы. Эльза, Конрад, все остальные?
— Работают над собой.
— Передавайте привет! То есть нет, стойте, Конраду не передавайте, он в прошлый раз сказал, что приветы без строевого смотра не принимает…
— Альбина. Объект. Список.
— Уже еду! Хочу всё сделать сегодня, чтобы завтра помогать вам в замке!
Она отключилась, а я остался с арифметикой. Государству я должен триста тридцать, из десяти дней прошёл один. Неустойка закрывает триста, аренда квартиры и касса фирмы добирают остаток с небольшим запасом. Схема держалась на слове человека, которому я не верил, и на скорости банковских проводок, но других схем у меня не было.
Без этого забот тоже хватало. Начать я решил с той, что торчала из двери.
И сперва отправился в кладовку за стройматериалами. Ручки нашлись в жестяной коробке из-под леденцов, четыре штуки, все разные.
Пластиковую я отложил сразу: ставить такое на дубовую дверь позапрошлого века означало расписаться в собственной профнепригодности. Ещё две отпали по размеру гнезда. Осталась латунная, точёная, с гранёной шейкой, ровесница двери или около того. Родная вещь для родного места, за такие совпадения на объектах я обычно доплачивал антикварам, а тут она лежала в коробке из-под леденцов и ждала.
К ней я прихватил стамеску, отвёртку, масло в маслёнке с длинным носиком и ветошь.
Наверху работа пошла по накатанной, руки такие вещи помнят без головы.
Труху я счистил ветошью, остатки ручки снял, а квадратный стержень вынул из замка и осмотрел. Сталь цела, грани не слизаны, гниль по металлу не ходит. Хуже могло быть с замочным брусом дверного полотна: уйди поражение глубже в дуб, пришлось бы выбирать повреждённую древесину и ставить протез из старого дуба.
Я снял стамеской тонкий слой вокруг отверстия. Под серой поверхностью открылось здоровое дерево, плотное, с медовым отливом. Поражение взяло миллиметра два, дальше дуб не пустил. Почти два века выдержки в магическом замке что-то да значат.
Стержень я вернул на место, ручку плотно посадил на квадрат и затянул стопорный винт.
Маслёнка с длинным носиком дотянулась до каждого шарнира. Три капли сверху, три в зазор, дверь туда-сюда десяток раз, и скрип растворился. Дверное полотно пошло мягко, с той сытой плавностью, за которую я всегда прощал старым дверям их вес.
— Неплохое начало ремонта, — сказала Эльза из коридора. Она висела в паре метров от двери, ближе не подходила: граница контура читалась по её позе лучше всякой разметки.
— С чего-то надо начинать.
«Скрип, между прочим, был полезный, — заметил Тихон с подоконника в коридоре. — По нему я всегда знал, что ты выходишь. Теперь придётся полагаться на слух».
— У тебя же кошачий слух.
«Вот именно. Придётся полагаться. Работать придётся, хозяин».
Я убрал маслёнку и прикинул фронт на день. Ночной холод из головы не шёл: батареи еле тёплые, значит, каждую калорию тепла надо беречь, а окно в спальне сифонило по всему периметру, я чувствовал это вчера даже сквозь одеяло.
До котельной без денег и бригады руки пока дотянуться не могли. Окно было мне по силам уже сегодня.
Диагностика заняла десять минут и свечу из кухонного запаса.
Пламя я провёл вдоль рамы по всему периметру. У левого притвора огонёк лёг горизонтально, у стыка коробки с кладкой заплясал, над подоконником вытянулся и задрожал.
Система дублировала картину по-своему: щели подсветились жёлтым пунктиром, а поперёк каменной плиты легла красная нитка трещины, сквозной, через всю ширину.
Древесина рассохлась, замазка растрескалась и осыпалась кусками, штапики держались на честном слове и двух гвоздях. Обычное состояние окна, которое лет тридцать не видело ни маляра, ни стекольщика.
Я сходил в кладовую возле кухни. Брус и доски там лежали ещё с прошлой ревизии, а на стеллаже у стены нашлось то, на что я тогда не обратил внимания: запасные оконные створки, четыре штуки, под холстиной, и ящик с инструментом попроще подвального. Пакля висела мотками на гвозде. Хозяйство у деда прошлого было собрано с запасом на любую поломку, и этот запас теперь работал на меня.
Наверх я поднял паклю, конопатку, молоток, гвозди и банку с замазкой, задубевшей, но живой, если размять с маслом.
За окном меня уже ждали.