Эльза висела ровно напротив, на уровне третьего этажа, сложив руки на груди. Рядом парил Конрад, чуть выше и с видом коменданта на инспекции. Генрих Карлович держался поодаль и делал вид, что его здесь нет, получалось у него хуже всех.
Я открыл створку, и голоса ворвались в комнату все разом.
— Виктор! Это неслыханно! — Эльза начала, судя по разгону, давно. — Хозяин замка забаррикадировался от собственных привидений! Мы вынуждены висеть на улице, как какие-то горгульи!
— Горгульи служат водосливами, — заметил я. — Могу выдать желоб.
— Вы неисправимы! Между прочим, в этой комнате я двести лет любовалась закатами! У этого окна лучший вид на западную башню во всём замке, и теперь он достаётся человеку, который смотрит только на щели!
— Щели, Эльза, портят вид сильнее меня.
— Окно у тебя слабое, — Конрад проигнорировал нас обоих и постучал латным пальцем по воздуху перед стеклом. — Бойница должна быть. Узкая, со скосом внутрь. А это стеклишко любой арбалетчик возьмёт с двухсот шагов.
— Учту при штурме.
— При штурме, — рыцарь оживился и подплыл ближе, — первым делом жгут пристройки. Так что сарай садовника я бы на твоём месте…
— Конрад! — Эльза развернулась к нему всем корпусом. — Мартин вас, к счастью, отсюда не слышит!
— Потому и говорю сейчас.
— К слову о порядке, — Генрих Карлович подплыл ближе с видом инспектирующего лица. — За производством работ в моё время полагался надзор. Считайте, хранитель, что он у вас имеется. Бесплатно, добровольно и в трёх экземплярах.
Три пары глаз за стеклом подтверждали: с надзором на этом объекте проблем не будет. С финансированием, рабочими руками и отоплением будут, а вот с надзором нет.
— В моё время, — подал голос Генрих Карлович, — замазку варили на олифе и толчёном меле, по уложению строительной управы. Рецептура, смею заметить, была недурная. Ваша банка, судя по запаху, моложе меня, и это её не красит.
Замазка из банки пахла ровно тем, чем положено: маслом и мелом. Спорить с феноменальной памятью я не стал: она у него всё равно длиннее моей.
Работа пошла своим ходом. Щель между коробкой и кладкой я расчистил и прошёл конопаткой. Пакля уходила в зазор туго, слой за слоем, и молоток подбивал её с глухим войлочным звуком. Слишком плотно я не забивал, чтобы не распереть старую коробку.
Комиссия за стеклом комментировала каждое движение.
— Левее берите, хранитель, там дует сильнее, я вижу по пыли.
— Паклю в моё время смолили. Против гнили.
— Против гнили у нас теперь отдельный специалист завёлся, — сказал я, и за окном стало тихо. Шутка вышла так себе, зато честная.
После патли следовало покрыть известняковым раствором, но это я сделаю попозже. По правилам для исторически зданий паклю открытой нельзя. Она не обеспечивает долговечной воздухо- и влагозащиты, может набирать влагу и со временем способствовать загниванию коробки.
Трещину в подоконнике я оставил на десерт, и подошёл к ней с отдельным интересом.
Плита каменная, известняк, разлом сквозной: замазкой такое лечится до первых морозов, жёстким цементом до вторых, после чего начнёт крошиться сам камень. По-хорошему сначала следовало проверить опирание плиты и понять, живая ли трещина. Стабильную можно было заполнить совместимым известковым составом, подвижную пришлось бы усиливать или менять плиту. Но у меня в активе со вчерашнего дня числился инструмент поинтереснее.
Я положил ладонь на камень, поверх трещины, и потянулся к ней тем же внутренним движением, каким тянулся к Системе. Сначала не происходило ничего. Потом под ладонью потеплело, тепло стянулось в линию, точно по разлому, и пошло вглубь, а вместе с ним из меня потянуло силы, ровно и сильно, как воду через хороший насос.
Камень под рукой шевельнулся. Звук был тихий, сухой, с таким шорохом смыкается прижатый шов.
Применение дара: Укрепление, уровень 1.
Объект: плита подоконника, известняк. Трещина сквозная.
Результат: целостность восстановлена.
Ресурс носителя: исчерпан.
Восстановление: 2 часа.
Красная нитка перед глазами погасла. Я провёл пальцем по камню: гладко, шва нет, будто плиту вчера положили.
А потом пол качнулся, и я сел на кровать, потому что ноги решили этот вопрос без меня.
Руки дрожали. В глазах плыло, по спине катился пот, сердце колотилось где-то в горле. Тело сообщало, что рабочая смена окончена, убедительно.
— Виктор! — Эльза прижалась к самому стеклу. — Что с вами? Вы побледнели! Вы слышите меня?