— В замке спрятан камень. Белый, размером с кулак, светится голубым, тёплый. Видел? — спросил я главное.
— Нет, — скрип вышел коротким, без раздумий. — Белый камень не ходил здесь. Крыс бы знал. Крыс знает всё, что внизу.
— Тогда дальше. Внизу есть что-то ценное? Мне нужно найти то, что можно продать. Без этого замок не восстановить. А вместе с замком погибнете и вы.
Крыс молчал долго, секунд десять. Мутные глаза смотрели сквозь меня, и я уже решил, что вопрос ушёл в пустоту, когда зверь заскрипел снова.
— Жёлтый камень, — сказал он. — Горит изнутри, если посветить. Внизу его много. Жила.
— Янтарь, — выдохнула Альбина. — Виктор Александрович, он же про янтарь!
Я поднял ладонь, и она замолчала на полуслове. Внутри у меня уже работал арифмометр, и цифры он выдавал такие, что им требовалась проверка. Жила под замком. Земля здесь на янтаре испокон, всё побережье им живёт, и если под Хорбрунгом лежит нетронутый пласт, то смета западной башни закрывается с него одного, а дальше начинается разговор про семьдесят два миллиона.
Ворон знал, что говорил.
— Где? — спросил я.
— Под северной башней. Глубоко, — Крыс повёл лапой в темноту за спиной. — Отсюда ходы были. Теперь завалы. Не пройти.
— Завал можно разобрать. Это вопрос рук и времени.
— Крыс разбирал, — зверь качнул башкой. — Год копал. Камень растёт обратно. За ночь.
Я помолчал, переваривая. Завал, который восстанавливается быстрее, чем его разбирают, переставал быть таковым. Это уже стена, которая притворяется завалом.
— Под северной башней нет подвалов. Я видел планы.
— Планы людские, — проскрипел Крыс. — Подвалы не людские.
Отсек стал заметно тише. Мартин перестал шуршать у стены, Конрад перестал звенеть, и даже Тихон забыл про субординацию.
— Чьи? — спросил я.
— Старые, — зверь пожал плечами, и швы на груди натянулись. — До замка. До Вольского. До всех.
— Он не врёт, — негромко сказал Мартин. Голос садовника прозвучал из-за спин ровно и глухо, как из-под земли. — Я корни деревьев чувствую по всей территории. Под северной башней корни не идут. Обходят стороной, все, даже мёртвые. Я шестьсот лет думал, что там скала. Только скалу корни не обходят, скорее щупают.
Античный зал под главным корпусом встал у меня перед глазами: белый камень, мозаика, колонны без капителей. До замка. До всех. Картина расширялась вниз, и дна у неё пока не было.
— Как туда попасть?
— Ходы есть. Другие. Крыс покажет вход, — он качнул башкой и добавил без паузы, тем же скрипом: — Ходить не советует. Там страж.
— Какой страж? — чуть нахмурился я.
— Крыс не видел. Крыс слышал через завал. Ходит. Тяжело ходит. Камень по камню.
— Живой?
— Стражу не надо живой, — проскрипел зверь, и от этой формулировки у меня по спине прошёл холод, отдельный от подвального. — Страж стоит. Давно. Постороннего не пропустит.
Ручка Альбины возобновила работу, дрогнула на слове и остановилась снова. Записывать такое в блокнот с котятами на обложке рука поднималась плохо.
— Я не посторонний. Я хранитель, у меня кровь рода.
Крыс посмотрел на меня своими мутными стёклами, и в скрипе его впервые прорезалось что-то похожее на интонацию. На старую, усталую иронию, снятую, возможно, с покойного хозяина вместе с прочими фразами.
— Другие тоже так думали, — сказал он. — Подумай, хранитель. Жила лежит внизу веками. Жёлтый камень, много, дорого. Почему никто не забрал?
Я подумал. Ответ складывался сам, и он мне не нравился: потому что все, кто спускался за ним, обратно с ним не поднимались. Ценность, что веками лежит нетронутой, либо никому не известна, либо сторож у неё таков, что известность ей не вредит.
— Страж опасен, — добавил Крыс, снова без выражения. — Без боевого опыта вниз не ходить. Вольский ходил смотреть. Вольский вернулся и больше не ходил.
Некромант с боевым фамильяром сходил посмотреть один раз и зарёкся. Эта справка стоила всех остальных, вместе взятых.
Зверь был прав, и к походу следовало готовиться.
— Принято, — сказал я. — Вход покажешь позже, когда скажу. Вниз без моей команды никому. Вопросы?
— Нет вопросов. Хранитель сказал. Крыс держит периметр.
— И ещё. Эти трое, — я повёл лучом по своей охотничьей бригаде, — хотели погонять твоих мелких. Я ответил, что разрешение надо спрашивать у тебя.
Три возмущённых звука слились в один. Крыс обвёл бригаду мутным взглядом и, кажется, впервые за всю встречу оценил ситуацию с интересом.
— Пусть попробуют, — проскрипел он. — Мелкие быстрые.
— Это вызов? — оживился Конрад.