Дар бы решил вопрос за секунду. Но он еще не восстановился после сердца замка, и вниз я сегодня шёл пустым, со стамеской вместо магии.
Я загнал в щель монтировку, повёл, и секция поехала.
— Помочь? — Максим шагнул ближе.
— Уже всё. Считайте это входным испытанием двери.
Из стены рядом с проходом выступил Конрад, в полном железе, с рукой на рукояти.
— Я с вами, — объявил он.
И в ту же секунду из недр главного корпуса ударил Рамштайн. Басы прокатились по двору, отразились от стен, и старая кладка отозвалась им честной вибрацией.
Максим вздрогнул и обернулся.
— Что это?
— Проигрыватель барахлит, — пожал я плечами. — Бывает, включается сам. Через одну песню выключится.
Я вопросительно посмотрел на Конрада.
— Одна, — рыцарь поднял латную ладонь. — Слово. Я, между прочим, ради этого утреннюю побудку пропустил. Чтоб поход у нас был с эпичным сопровождением, как положено. Попрошу оценить жертву.
Я одобрительно кивнул.
— Вот! — с гордостью подтвердил Конрад. — Это была военная хитрость.
Тишина в семь утра получила объяснение. Этот замок не умел молчать просто так, только с умыслом.
Альбина снова хихикнула. Максим покосился на неё настороженно и на всякий случай отступил на шаг. Она этого искренне не заметила.
Эльза с Генрихом остались наверху. Графиня объявила, что подземелья дурно влияют на цвет лица, и по тому, как дрогнула чашка, я понял: спускаться туда ей попросту страшно. Полицмейстер сформулировал иначе: кто-то должен встретить группу с докладом, и пост у входа он принимает на себя. Возражений не последовало.
— Идём, — сказал я. — Порядок помним.
Спуск встретил нас холодом.
Ступени уходили вниз ярусами: пролёт, площадка, поворот, снова пролёт. К концу первого яруса дыхание стало видимым. Своды опустились, на третьем ярусе Максиму приходилось пригибаться.
— Сто двенадцать, — сообщила Альбина сзади. — Ступеней. Я по привычке. Виктор Александрович, мы уже глубже, чем южные подвалы, я по числу вижу.
— Глубже, — подтвердил я. — И заметь: воздух сухой и свежий. На такой глубине без вентиляции он должен стоять мёртвым. Значит, дышит это место само.
— Запомню.
Фонари выхватывали кладку, которая менялась. Наверху шёл знакомый тевтонский камень, серый, шовный. Ниже пошли блоки крупнее, притёртые насухо, без раствора, и стыки между ними я не находил даже пальцами.
На третьем ярусе я остановился у стены и посветил вдоль, по касательной. Так делают, когда хотят прочитать инструмент: скользящий свет поднимает каждый след обработки. Следов не было. Ни скарпели, ни тёски, ни шлифовки: поверхность выглядела не обработанной, а выращенной, единым куском, и к такому подобрать определения я не смог. Разве что это место строили маги.
— Осадные ходы режут уже, — Конрад плыл вдоль стены и оглядывал её с профессиональной ревностью. — И ниже. Чтоб один прошёл, и то боком. А тут хоть телегу гони. Это, хранитель, не для осады строено. Это для того, кто ходит крупным.
Наблюдение было в его духе: простое, военное.
«Начальник, — Тихон шёл в темноте впереди, и глаза его вспыхивали на поворотах. — Докладываю. Пахнет получше, чем у южных: гнили нет, крыс нет. Но тоже старостью. И зона больше. Сильно больше. Я её краем носа беру и края не чую».
Кота слышал только я, поэтому кивнул молча.
— Фон растёт, — сказал Максим. Он вёл ладонью вдоль стены, не касаясь. — Ровно растёт, с глубиной. Значит, идём к верной цели. — Он помолчал и спросил через плечо: — А что охраняет этот страж?
Я отметил про себя момент вопроса. О сути работы человек спросил на третьем ярусе спуска, а не на собеседовании. Либо наивность, либо деньги нужны настолько, что детали не имели значения. Оба варианта требовали присмотра.
— Не знаю, — ответил я. — Говорят, под замком спрятано что-то ценное. Вот и проверяем.
— Ценное, — повторил Максим, и в голосе у него зажёгся огонёк.
Огонёк мне не понравился. Словно он уже приметил себе премию.
С другой стороны, если внизу действительно лежит то, о чём скрипел фамильяр, поделиться будет не грех.
А может, Крыс с призраками всё перепутали, с них станется, и внизу нас ждёт пустой погреб с легендой. Я придавил ожидания до рабочего уровня и стал спускаться дальше.
Перед последним пролётом я привычно потянулся к Системе за сканом.
Территория: вне реестра объекта.
Данные недоступны.
Строка повисела и погасла. Система, которая размечала мне каждую трещину в замке, ниже этой отметки не работала: её юрисдикция кончалась вместе с людской кладкой. Интересный момент.